«Нам сейчас советуют, подкидывают со стороны, на меня все это выливается: «Давай тут отступи, там освободи». Начиная отсюда и заканчивая: «Да плюнь ты на эту Россию, да отвернись ты от этой России. Давай будешь воевать с Украиной против России. А к той границе мы войска НАТО под Смоленск заведем», – заявил президент Белоруссии Александр Лукашенко.
По его словам, Белоруссия не может принять поступающие ей предложения «на 99%». «Поэтому я хочу, чтобы вы поняли, в какой мы обстановке, в какой ситуации живем. Это все, что я вам могу сказать», – резюмировал белорусский президент.
Чуть ранее он сообщил, что «Белоруссия переживает сложный период переориентации с Запада на Восток».
Заявления президента Белоруссии нередко приходится дешифровывать. В данном случае проще всего как раз с «переориентацией с Запада на Восток»: речь идет о глубинных экономических процессах, начавшихся в республике после того, как Евросоюз фактически закрыл с ней границу в рамках войны санкций.
Но не совсем понятно, что делать с тем 1% от западных предложений, которые Минск теоретически может принять, – и каким образом Белоруссия получает столь экстравагантные предложения.
Видимо, речь идет о закулисном давлении на Лукашенко, которое осуществляется через разнообразных посредников, а также по закрытым каналам дипломатии и разведки. На Западе до сих пор сохраняют свои позиции силы, которые считают, будто с помощью нехитрого санкционного шантажа можно повлиять на отношения Москвы и Минска.
Но самое интересное в последних заявлениях Лукашенко – это пассаж про «войска НАТО под Смоленском». Насколько это реально?
Геометрия учит нас, что прямая линия – самая короткая. Этого не отменили ни цифровизация, ни массовое применение на поле боя разнообразных БПЛА:
кратчайший путь с Запада на Москву по-прежнему пролегает через Смоленск, как и пролегал 500 лет назад.
Зато менялась граница соприкосновения России с НАТО. До расширения блока на восток СССР граничил с ним только в Заполярье (с Норвегией) и на Кавказе (с Турцией), то есть на крайне северном и крайне южном флангах. В 1999 году в НАТО вступила Польша, а в 2004 году прибалтийские республики, что привело к опасному приближению к РФ.
Впервые с 1941 года войска потенциального противника на центральном участке европейского ТВД оказались на самой ближайшей стартовой позиции к Москве – у той самой линии через Белоруссию и Смоленск.
Это и есть та самая «прямая и явная угроза», которую представляло собой одностороннее расширение НАТО без учета мнения и интересов России, даже если не упоминать о подлетном времени тяжелых ракет и авиации – носителей ядерного оружия.
Представители и апологеты НАТО до сих пор настаивают на том, что это исключительно оборонительный блок. За несколько десятилетий они наработали целый комплекс аргументов, почему альянсу было «необходимо» интегрировать в себя Восточную Европу и Прибалтику.
Вкратце они сводятся к тому, что в Западной Европе мнение поляков и прибалтов ранее недооценивали, но теперь-то они настоящие европейцы, поэтому их страх перед «русской угрозой» и фантомные боли необходимо учитывать и предоставить им «зонтик» НАТО. То есть это поляки и прибалты просились в НАТО, а не НАТО – в Польшу и Прибалтику.
Так себе аргументы, поскольку проверку временем они не выдерживают. В результате расширения атлантический блок получил более выгодные позиции. И с каждым десятилетием ситуация для России ухудшалась, поскольку НАТО (в первую очередь США) наращивали свое присутствие в Восточной Европе.
Только за последний год американцы перебросили в Польшу и Румынию две элитные дивизии. А в Прибалтике процесс дошел до создания новых аэродромов, перевооружения и ротации у российских границ контингентов самых разных стран НАТО – от Германии до Португалии.
Белоруссия лежит прямо на пути натовцев в Россию, сохраняя с ней союзнические отношения.
С этим связана поддержка разнообразных «цветных революций» в Белоруссии, а также попыток подкупа и шантажа.
Если бы в 1990-е годы, когда начались первые уличные акции протеста в Минске, удалось перетянуть Белоруссию на сторону Запада, сейчас передовые позиции НАТО находились бы в нескольких десятках километрах от Смоленска. Это совершенно неприемлемая для РФ ситуация с точки зрения национальной безопасности страны.
Лукашенко длительное время понимал главную задачу Белоруссии – быть ни во что не втянутой. Это сохраняло потенциал Минска как международной переговорной площадки, что началось еще с контактной группы по Нагорному Карабаху, а закончилось договоренностями по Донбассу и переговорами с украинской стороной в 2022-м. А у Запада сохраняло иллюзию того, что Минск можно подкупить и перетянуть в свой лагерь.
Как видно из последних заявлений Лукашенко, этот процесс продолжается, несмотря на расквартирование в Белоруссии российского тактического ядерного оружия.
Пока что рассматривать появление каких-либо позиций НАТО у российской границы напротив Смоленска можно только гипотетически. Но это не фигура речи и не просто метафора расширения альянса.
В современной обстановке такая «позиция под Смоленском» (между ним и Белорусской границей всего 70 км) стала бы для НАТО не просто выигрышной, а решающей. Она позволила бы альянсу диктовать Москве свои условия в других областях внешней политики и внутренней жизни.
Слова президента Белоруссии напоминают, что столь неприемлемая для России угроза теоретически реальна. НАТО сколько угодно может прикидываться «оборонительным союзом», но существование такого рода планов и практических предложений белорусской стороне свидетельствует об обратном.
Нападать они любят гораздо больше, чем защищаться. И доказали это уже не один десяток раз.