В новогодние праздники все обычно настроены на оптимистичный лад – новогодние праздники, отпуска и все подобное располагают. Не исключено, что у некоторых россиян появился даже какой-то оптимизм по поводу российско-американских отношений. Да, мы находимся в состоянии «войны на периферии» на бывших и пока еще нынешних территориях Украины, однако в конце года между Москвой и Вашингтоном вроде бы как произошли определенные сдвиги.
Глава СВР Сергей Нарышкин проводил переговоры с американцами в Стамбуле. Не исключено, что между представителями России и США в течение года были и еще переговоры – в других городах и с другими участниками, о которых широкой публике не было известно.
Кроме того, состоялся долгожданный обмен заключенными. Американскую баскетболистку Бриттни Грайнер обменяли на российского бизнесмена Виктора Бута – того самого Бута, которого США называли чуть ли не крупнейшим торговцем оружием в мире и 14 лет отказывались отпускать. Не исключено, что в ближайшие недели состоится новый обмен – Россия выдаст США американского шпиона Пола Уилана и получит от Вашингтона одного из российских граждан, сидящих в американской или в немецкой тюрьме.
Наконец, все это происходит на фоне здравых заявлений из Вашингтона о том, что Америке не нужно столкновение с Россией на Украине. Что США не готовы из-за хотелок киевских властей начинать третью мировую войну.
Однако на самом деле позитива в российско-американских отношениях мало. Да, стороны поддерживают какие-то минимальные контакты. Да, решают гуманитарные вопросы и не стремятся бросаться в пучину прямого военного столкновения. Однако до урегулирования двусторонних противоречий – то есть, собственно, до решения конфликта еще далеко. К этому решению даже не приступали.
Пустите нас
Так, по мнению Москвы, единственным возможным дипломатическим решением (то есть единственно возможным, при котором не возникнет рисков ядерной войны) будет компромисс на основе того списка гарантий безопасности, который Владимир Путин предоставил Соединенным Штатам год назад. Списка, который США тогда отказались даже конструктивно обсуждать.
«Вашингтон отверг российские предложения по гарантиям безопасности потому, что они предполагали совершенно иную философию международного порядка в Европе. Философию, в соответствии с которой Соединенные Штаты не могут в одностороннем порядке определять параметры европейской безопасности. В соответствии с которой российские озабоченности в области безопасности и интересы должны учитываться и приниматься в расчет и уважаться. В рамках которой Соединенные Штаты не могут делать все, что они хотят – бесконечно расширять НАТО, втягивать в свою орбиту постсоветское пространство.
Фактически Россия попыталась изменить те правила, которые явочным порядком сложились после окончания холодной войны, когда европейская система безопасности основывалась на расширенном НАТО и американском доминировании», – поясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
Но, объективности ради, была ли эта задача выполнима на момент начала 2022 года? Уверенности в этом нет.
Да, с рациональной точки зрения предложения Москвы были разумны и в чем-то даже выгодны Западу. Россия всегда выступала как конструктивный игрок, заинтересованный в превращении Европы в пространство безопасности и сотрудничества. Кремль не претендовал на контроль над Варшавой или даже Вильнюсом – было очевидно, что в рамках новой системы безопасности ни одна из стран НАТО (чьи элиты и население давным-давно интегрированы в коллективный Запад) не окажется под российским влиянием.
В то же время активное участие России в европейской системе коллективной безопасности серьезно усилило бы позиции США и коллективного Запада в противостоянии Ирану, Турции и Китаю. В обмен Москва всего-то и просила, что оставить постсоветское пространство как ее сферу ответственности, а также отказаться от антироссийской политики НАТО.
России тут не место
Однако США отказались – и не потому, что пожалели отдать Москве постсоветское пространство. Главным приоритетом США была не система коллективной безопасности и даже не противостояние Глобальному Югу. Альфой и Омегой внешней политики Вашингтона является сохранение единоличного контроля над ресурсами европейского пространства, которые Америка использует для своих собственных нужд.
Сейчас оспорить господство американских управленцев некому. Все центры силы в ЕС либо подавлены и лишены суверенитета (Германия, Франция), либо работают в тесной связке с США в роли Табаки (Великобритания, отчасти Польша). Кроме того, страны ЕС цементировались раздуванием образа Москвы как угрозы всей Европе. Поэтому обнуление этой угрозы было невыгодно – как и вхождение Москвы в европейскую систему безопасности. Россия же слишком большая и слишком суверенная для того, чтобы играть роль младшего партнера США в Европе. А значит, она своим суверенным поведением в рамках западной системы будет возбуждать в умах европейцев вопросы из серии «а что, так тоже можно?»
Не исключено, что в Москве все это понимали и рассматривали предложенные американцам гарантии безопасности как последний шанс договориться перед тем, как идти на крайние меры. И когда Россия на эти крайние меры пошла, то американцы заколебались.
«Штаты полагали, что Украина должна потерпеть быстрое военное поражение, поэтому были готовы пойти на определенные компромиссы, которые и были предварительно достигнуты в Стамбуле. Речь шла о провозглашении Украиной нейтрального статуса, отказе от вступления в НАТО, но при сохранении в ней прозападной ориентации, – говорит Дмитрий Суслов. – Однако к концу марта, когда Россия была вынуждена вывести войска из Киевской области, позиция Вашингтона изменилась. Соединенные Штаты посчитали, что можно использовать конфликт для максимального ослабления России и нанесения ей стратегического поражения».
Более того, все последующие события еще больше убедили их в правоте курса на отказ от принятия российских условий – ведь при условии продолжения войны СВО, по сути, усиливала американский контроль над Европой. Подкрепляла образ России как врага, нарастила этот теоретический образ (который раньше основывали на восточноевропейской русофобии и памяти о холодной войне) практическими моментами за счет нынешнего противостояния на Украине.
Кроме того, под соусом сплочения рядов ради общего противостояния Москве американцы ликвидировали почти все ростки самостоятельности в европейском политическом пространстве. Та же Германия, у которой при Ангеле Меркель был голос для защиты «Северного потока – 2», сейчас при Шольце стройно марширует в американских рядах.
На годы вперед
Именно поэтому летом и осенью – тем более осенью, когда Украина смогла оккупировать ранее освобожденную Россией часть Харьковской области, а также вынудить российские войска временно оставить Херсон – Соединенные Штаты не были заинтересованы в каких-то переговорах на российских условиях. Более того, даже фракция «умеренных» в администрации США (тех, кто считал, что не нужно доводить до ядерной эскалации и выставлять России чрезмерно жесткие условия) не призывала сократить финансирование украинского режима.
Единственное, что может принудить Вашингтон сесть за стол переговоров – это системное и необратимое поражение украинского режима вследствие масштабного российского наступления. Однако когда произойдет это поражение, пока неизвестно. Поэтому курс на конфронтацию будет сохраняться.
С этой точки зрения те же самые встречи Нарышкина или обмен Бута нужно рассматривать как первый шаг не к пути к компромиссу, а к признанию и оформлению новой нормальности – нормальности в виде перманентного конфликта.
«Фактически мы находимся в состоянии мировой российско-западной опосредованной войны. Очевидно, что российско-американские отношения на протяжении ряда лет будут иметь остроконфронтационный характер. И для предупреждения эскалации до уровня горячей войны необходимо поддерживать и проверять каналы взаимодействия, – говорит Дмитрий Суслов. – Такими тестами и стали обмены заключенных (до Грайнер был еще один обмен – в апреле 2022 года российский летчик Константин Ярошенко вернулся домой в обмен на освобождение американского гражданина Тревора Рида – прим. ВЗГЛЯД). По сути, формируется новая константа холодной войны, идет нормализация конфронтации».
Впрочем, при желании и эту нормализацию можно рассматривать как повод для оптимизма. По крайней мере, если осознать, какие у нее альтернативы.