«Нет никаких сомнений в том, что самым смелым поступком «Голубой дивизии» стала оборона русского города Красный Бор под Ленинградом», – пишет журналист Мануэль Вильяторо в одной из крупнейших испанских газет ABC.
Тут надо понимать две вещи. Во-первых, испанцы «обороняли» русский город от советских войск. Во-вторых, то наступление Красной армии было частью операции «Полярная звезда», призванной разблокировать Северную столицу. Эта операция провалилась, в том числе благодаря действиям испанцев.
Другими словами, одна из ведущих испанских газет хвастается тем, что испанским помощникам Гитлера удалось почти на год продлить блокаду Ленинграда – бесчеловечное военное преступление, которое занимает особое место в нашей национальной памяти.
Но с испанской точки зрения все выглядит иначе. А по сути является эгоистичным пиренейским выпендрежем, но не идейной русофобией, как в большинстве случаев такого рода.
Это почти аксиома: если какая-нибудь европейская страна начинает героизировать пособников нацистов из числа своих граждан, в конечном счете эти действия направлены против Российской Федерации. Наглядный пример – кабмин современной Польши, первое польское правительство, где открыто чтят Свентокшискую бригаду. Подобного не позволяло себе даже резко антикоммунистическое правительство в изгнании, так как радикальные националисты, составлявшие упомянутую бригаду, активно сотрудничали с вермахтом, воевав не столько «за Польшу», сколько против коммунистов. Теперь Варшава считает, что это синонимы.
Пафос испанцев, превозносящих «подвиги» «Голубой дивизии», иного рода. Это похвальба собственной удалью без привязки к актуальной политике. Дело в том, что советские командиры не считали испанцев серьезным противником, а немецкие решились доверить им только второстепенный участок фронта. Однако именно испанская оборона в итоге предопределила плачевный исход «Полярной звезды». Тогда «Голубая дивизия» понесла наиболее значительные потери за свою историю, в силу чего само сочетание русских слов «Красный Бор» в Испании узнаваемо.
То есть это такой понт. Немцы, мол, держали наших дедов за голытьбу и распущенных пьяниц, иногда даже путали их с евреями (исторический факт: когда некоторые бойцы дивизии ушли в самоволку на территории Польши, гестапо арестовало их именно как евреев), а они смогли выстоять против военной машины Сталина и Жукова.
При этом испанские историки не грешат против истины, когда заявляют, что свою политическую задачу «Голубая дивизия» выполнила. С нашего угла зрения, ее бойцы (а всего их было до 40 тысяч человек), разумеется, оккупанты и преступники, действия которых не имели никакого практического смысла. В 1941 году Франко отправил их в мясорубку на Восточный фронт, а в 1943-м бесславно вернул назад под давлением Британии и США (тут союзникам необходимо отдать должное). Так себе достижение – безуспешно повоевать за Гитлера.
Но сам Франко видел ситуацию иначе. Во-первых, он стремился избежать полномасштабного втягивания в мировую войну и желал откупиться от навязчивого и требовательного союзника – нацистского Берлина – малым вкладом, сиречь всего одной дивизией.
Во-вторых, он до последнего боялся того, что Гитлер может вторгнуться в Испанию для оккупации Гибралтара,
поэтому считал нужным продемонстрировать немцам храбрость и самоотверженность испанских солдат.
В-третьих, каудильо старался снять внутриполитическое напряжение и «выпустить пар» радикальных кругов в собственном лагере. Среди его сторонников (в первую очередь в «Фаланге») было немало тех, кто призывал вступить в войну на стороне Германии, чтобы «ответить СССР» за поддержку республиканцев в гражданской бойне 1936-1939 годов.
Все эти задачи оказались выполнены. А личное участие Франко в этой схеме доказывает, сколь важное значение он ей придавал. Достаточно того, что командующим дивизии был назначен Агустин Муньос Грандес. На момент ее создания он – один из самых талантливых военачальников страны, министр правительства, генеральный секретарь «Фаланги» и доверенное лицо каудильо. Впоследствии – министр обороны Испании и официальный преемник Франко.
Но официально дивизия была сугубо добровольческой, и значительное количество ее солдат действительно были лично мотивированы на то, чтобы нанести коммунистам «встречный визит» и отомстить за погибших в гражданскую родственников. До такой степени, что часть личного состава проигнорировала в 1943-м указ о возвращении в родные Пиренеи и осталась на фронте, перейдя из вермахта в войска СС. В конечном итоге несколько тысяч испанцев даже участвовали в обороне Берлина.
Существовала и прямо противоположная тенденция. В «Голубой дивизии» оказались и некоторые бывшие республиканцы, пытавшиеся тем самым отвести маховик франкистских репрессий от родственников. Некоторые из них воевали вплоть до 1943 года, поскольку это приносило двойное жалование – от Мадрида и от Берлина, которое было необходимо их семьям в разоренной и нищей Испании. Но другие переходили через линию фронта и сдавались советским войскам, о чем впоследствии сожалели.
Сперва солдат из «Голубой дивизии», вне зависимости от мотивов сдачи, не выделяли из общего числа военнопленных, но впоследствии вовсе не признавали их таковыми, поскольку официально Испания и СССР не воевали. Как следствие, испанцы получили возможность вернуться на родину на несколько лет позднее, чем немцы и итальянцы
Несколько десятков человек остались жить в СССР.
Мотив мести за советское участие в испанской гражданской войне до сих пор присутствует в историческом сознании части правых консерваторов королевства, отсюда и такие статьи. Другая часть из тех, кто воспевает «подвиги» «Голубой дивизии», следуют в русле семейной памяти о предках, в которых хочется видеть как минимум храбрецов.
Сохранению подобных настроений способствует и то, что «Голубая дивизия» избежала «дефранкизации», которая происходит в современной Испании. По своим принципам она похожа на украинскую «декоммунизацию», но тут проще объяснить на примере. Если бы «Голубая дивизия» воевала в гражданскую войну, названные в ее честь или в честь ее командиров улицы переименовали бы, но поскольку она была частью истории совсем другой войны – Второй мировой, улица с таким названием есть даже в Мадриде.
В сухом остатке, восторженные воспоминания о «Голубой дивизии» в испанских газетах – продукт творчества либо идейных франкистов-антикоммунистов, которых в королевстве не так много и которых продолжают задвигать в маргинальное поле, либо часть семейных воспоминаний со свойственной Пиренеям героизацией рода.
Это нагло. И это неприятно. Но это часть совсем других процессов, чем попытки Украины, Польши, стран Балтии и ряда других государств пересмотреть итоги Второй мировой войны с параллельной демонизацией современной России.