По прошествии менее двух недель с момента проведения очередной ежегодной «Прямой линии с Владимиром Путиным» появились многочисленные конкретные ее результаты:
Российской системе госуправления жизненно необходимы механизмы внешнего – общественного – контроля
- решена проблема получения приморцем «дальневосточного гектара»;
- онкобольная девушка из г. Апатиты Мурманской области помещена в московскую клинику, кроме того, она признана потерпевшей по делу о халатности врачей;
- в районе Находкинского морского торгового порта (НМТП) установлен датчик для измерения концентрации угольной пыли;
- свалка «Кучино» в подмосковной Балашихе закрыта, а мэр города ушел в отставку;
- власти Забайкальского края дали однокомнатную квартиру в Чите женщине, которая пожаловалась Владимиру Путину на непригодное жилье.
Кроме того, в ходе текущей поездки в Ижевск Путин посетил пожаловавшуюся на аварийное жилье женщину.
Это далеко не полный список произошедших изменений, принятых решений и решенных проблем по итогам прямой линии.
Феномен этого регулярного мероприятия с участием президента и реакции на него со стороны органов власти, безусловно, заслуживает особого осмысления. Чаще всего наблюдатели и эксперты обращают внимание на очевидную мысль: сам механизм решения конкретных проблем конкретных людей высшим лицом государства абсурден и свидетельствует о проблемах в функционировании государственной системы.
Однако стоит взглянуть на ситуацию глубже и попытаться понять: что видит Кремль в прямой линии? Благодаря чему этот формат за последние годы устойчиво закрепился? Какие общественные и государственные проблемы решает прямое общение главы государства и граждан этого государства?
Безусловно, самым простым предположением является версия, что прямая линия – удобный и выгодный пиар-инструмент Кремля. Она позволяет президенту России «набирать очки» в глазах населения на фоне некомпетентных, халатных и злоупотребляющих властей более низких уровней. В общем, обновленная пословица про хорошего царя и плохих бояр.
Подобный взгляд представляется крайне поверхностным.
Прямая линия, как бы парадоксально это ни звучало, оказывается эффективным инструментом решения нескольких системных проблем российского государства.
Невозможно создать систему управления, постоянно работающую без сбоев и деградации. Именно поэтому любая подобная система нуждается в механизмах контроля и предохранителях. Более того, встроенных внутрь системы предохранителей и контроллеров, как показывает опыт, бывает недостаточно, поскольку они также подвержены коррозии.
Это не только в России, так происходит во всем мире. Но в России эта проблема действительно имеет крайне серьезный масштаб, причем исторически. Если посмотреть на ситуацию под этим углом, то легко заметить, что огромная часть усилий Путина за последние полтора десятилетия связана именно с настойчивыми попытками преодолеть эту исконно российскую проблему. Проводимые им прямые линии также вполне укладываются в это русло.
Российской государственной системе жизненно необходимы механизмы внешнего – общественного – контроля. Но для решения этой задачи требуется зрелое и активное гражданское общество. Откуда же взять его, не имея соответствующей исторической традиции?
Прямые линии Путина для самых широких масс населения являются как раз тем самым наглядным свидетельством того, что бороться за свои права, жаловаться на злоупотребления начальства и добиваться справедливости можно и нужно. Они стимулируют гражданскую активность во взаимоотношениях с органами власти. Они работают на преодоление традиционных российских предрассудков по поводу того, что «ничего нельзя изменить, от нас ничего не зависит».
Грандиозные масштабы страны действительно сыграли свою роль в том, что государственный механизм в России сформировался как весьма громоздкий и неповоротливый, да еще с самовластием на местах.
Это тоже в данный момент меняется. Более того, современные технологии создают в данной связи принципиально новые возможности, и в российской системе они активно внедряются: от системы госуслуг до электронных приемных.
Именно поэтому на российское общество в данный момент обрушивается огромное количество негативной информации о деятельности чиновников. Не потому, что раньше они работали хорошо и бесперебойно, а потому, что раньше их проступки и нарушения не выходили за пределы очень узкого местного круга.
Теперь же чиновники оказались перед лицом новой реальности. Любое их действие может оказаться на YouTube, в СМИ или на столе президента страны (или все вместе) – с крайне неприятными лично для них последствиями.
Как результат, прямые линии Путина стоит рассматривать не как неспособность госсистемы выполнять свои функции, а как глубинную трансформацию этой самой системы. Сопровождается она неприглядными и весьма болезненными процессами, но в итоге обещает изменения к лучшему.