Президент США Дональд Трамп отдал распоряжение Пентагону и Государственному департаменту разработать план по созданию «зон безопасности» в Сирии и в «соседних регионах» для того, чтобы «перемещенные сирийцы могли бы переждать в безопасной обстановке». Это распоряжение встроено в более крупный документ – указ президента о сокращении приема беженцев и иммигрантов в США, – но не имеет конкретики. При этом оно не было согласовано ни с Дамаском, ни с Россией и подозрительно напоминает шаги, которые предпринимала администрация Билла Клинтона и командование НАТО в Боснии в 1993–1995 годах.
Страх и трепет
Генерала «беспокоят любые шаги, ведущие к отрицанию доступа Сирии и России ко всему сирийскому воздушному пространству», поскольку это потребует, чтобы США «вступили в войну против Сирии и России
Теперь у министра обороны Джеймса Мэттиса и госсекретаря Рекса Тиллерсона есть 90 дней для того, чтобы предоставить президенту детальный практический план по неконкретному предложению «принеси то не знаю что».
Барак Обама некоторое время назад озвучивал сходные идеи, что позволило ряду англоязычных комментаторов заявить, что Трамп хочет в силовом ключе довести до практического воплощения те планы, на которые у слабого Обамы не хватило духу. На первый взгляд, так оно и выглядит, но по факту это совершенно разные истории.
Во-первых, Обама предлагал ввести бесполетные зоны над частью территории Сирии тогда, когда российской группировки там и в помине не было. Во-вторых, для этого нужно было либо тащить на Ближний Восток средства ПВО среднего или дальнего радиуса действия, либо явочным порядком вводить патрулирование сирийского воздушного пространства, как это было в свое время с Ираком. Пентагон начал объяснять президенту Обаме, что такой сценарий чреват потерями от сил ПВО Сирии, которые устарели, но все-таки наличествуют. Пока Обама размышлял, в Сирии появились российские самолеты, и Пентагон лег на пути этого плана противотанковым ежом. Военные также высказывались категорически против того, чтобы в Сирию были посланы крупные воинские контингенты, чтобы иметь возможность контролировать относительно крупные населенные пункты или новые лагеря для беженцев – те самые возможные «зоны безопасности» на земле. Эта идея вообще воспринималась как втягивание армии США в гражданскую войну в Сирии, а подобная формулировка отсылала к психологической травме Вьетнамской войны и делала операцию политически неприемлемой.
В ответ на инициативу Трампа пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил: «С российской стороной наши партнеры не советовались. Это суверенное решение. Важно, чтобы это не усугубляло ситуацию с беженцами. По всей видимости, стоило просчитать все возможные последствия». Между тем сложно просчитать последствия от решения, которое даже само по себе оформлено в виде расплывчатых общих формулировок.
Американские дипломатические и военные источники в своих комментариях тоже напирают на то, что никакой конкретики и «никаких методов создания» этих «зон безопасности» в указе президента Трампа не прописано. С одной стороны, это, конечно, дает свободу выбора и поле для интеллектуальных изысканий и карьерного роста. С другой стороны, пресловутое «принеси то не знаю что» обычно заканчивается карьерным крахом. И некоторых действующих лиц это сочетание уже перепугало не на шутку.
Так, председатель объединенного комитета начальников штабов (по-нашему – начальник генштаба) генерал морской пехоты Джозеф Данфорд сказал, что его «беспокоят любые шаги, ведущие к отрицанию доступа Сирии и России ко всему сирийскому воздушному пространству», поскольку это потребует, чтобы США «вступили в войну против Сирии и России». И это говорит человек, самым знаковым высказыванием которого (а он председательствует в Комитете штабов всего-то полтора года) в наш адрес было: «Россия представляет самую большую угрозу для нашей национальной безопасности» – и который горой стоял за поставки летального оружия на Украину. Получается, от Трампа морскую пехоту перемкнуло так, что рисковать они больше не готовы.
В то же время, если исходить из формальной логики, встроенность распоряжения о «зонах безопасности в Сирии» в общий «антимигрантский» указ несколько суживает его рамки и (теоретически) способна кое-что прояснить. Получается, Пентагону и Госдепу нужно задуматься о создании неких лагерей на территории Сирии и вокруг нее (в Ираке? Турции? Иордании или Ливане, что вовсе – не дай Бог?), в которых можно собрать потенциальных сирийских беженцев и «перемещенных лиц» (употребляется именно это слово, позаимствованное из лексикона Второй мировой войны – displaced persons, вошедшие в историю Европы как DP), чтобы они там сидели до окончания гражданской войны или иного позитивного исхода событий, даже не пытаясь добраться до Европы или США.
Но тогда это не «зоны безопасности», а концентрационные лагеря. Локация «на территории Сирии» предполагает, что можно закрыть целиком даже некоторые населенные пункты, никого оттуда не выпускать, но впускать всех страждущих. «Безопасность» здесь понимается именно как охрана или оборона этих лагерей и населенных пунктов силами американской армии на земле и в воздухе. Самих «подвергнутых безопасности» сирийцев спрашивать об их дальнейших планах на жизнь никто не собирается.
Пепел Сребреницы
Президент Трамп в первые дни своей каденции штампует знаковые указы с такой скоростью и в таком количестве, что это наводит на мысль о заблаговременных заготовках. Некоторая часть всего этого креатива была образована на основе уже существовавшего опыта, просто подрихтована в соответствии с новыми реалиями. По крайней мере, кое-что подозрительно похожее на эти расплывчатые формулировки в новейшей истории уже было.
#{smallinfographicleft=773669}«Зоны безопасности для мирного населения» администрация президента Билла Клинтона придумала в 1993 году для защиты мусульманского населения Восточной Босны, навязав эту формулировку ООН. После этого несколько населенных пунктов и общин, в том числе печально известные Сребреница и Жепа, были объявлены «зонами безопасности», где разместили вооруженные контингенты миротворцев. Предполагалось, что батальон голландских пехотинцев (600 человек) будет защищать набившееся в эти города население без разбора, Жепу, которая, в отличие от Сребреницы, действительно представляла для сербов военную ценность (оттуда угрожали штабу Войска Республики Сербской в Хан-Песаке), и вовсе охраняли 76 украинских солдат. Сербская сторона, кстати, пошла на это соглашение в первую очередь из-за того, что международные переговорщики пообещали разоружить 28-ю боснийскую дивизию, но этого никто не собирался делать, и боснийские солдаты, прикрываясь беженцами, стали прорываться из окружения. В колоннах из 20 тысяч беженцев насчитывалось до 5 тысяч вооруженных людей. Пропускать такое «мирное население» сербы не желали – это означало бы выпустить в Тузлу без потерь 28-ю мусульманскую дивизию, за которой полгода гонялись по лесистым горам.
Чем все это закончилось, мы прекрасно знаем. С тех пор словосочетание «зона безопасности для мирного населения» приобрело негативный нарратив, его старались вовсе не употреблять. Но нынешняя угроза для американской администрации заключается не в грустных воспоминаниях, а в опасности воспроизведения на земле всего того, что произошло в Боснии.
#{interviewpolit}Пока что администрация Трампа пользуется теми данными, которые ей поставляет старый состав аналитиков ЦРУ, Пентагона и других заинтересованных ведомств. И если Пентагон категорически против введения дополнительного наземного контингента армии США на территорию Сирии, то ЦРУ всегда лоббировало именно этот путь. В Лэнгли вполне могут предложить объявить какой-нибудь населенный пункт в приграничной зоне подходящим для создания «зоны безопасности» и начать лоббировать эту локацию в порядке выполнения указа президента Трампа. Кандидатуры найдутся в провинции Дераа и, возможно, на ливанской границе. Похожий сценарий уже был, когда международная коалиция требовала создания гуманитарных коридоров для нескольких населенных пунктов на ливанской границе, находившихся под контролем джихадистов, мотивируя это блокадой со стороны правительственных войск. Компромисс традиционно был найден в результате обмена: Дамаск добился «зеркальных» гуманитарных конвоев в блокированные джихадистами шиитские городки севернее Хамы.
Это очень опасный путь вне зависимости от того, какую именно цель преследует Трамп своим распоряжением. Торги по территориальному размежеванию, которое должно быть основано на текущей военной диспозиции и на религиозно-этническом принципе, – одна из общепринимаемых основ мирных переговоров, хотя публично это не декларируется. И не будет декларироваться хотя бы до того момента, когда сирийская оппозиция перестанет отвергать проекты новой Конституции, которые разрабатывают российские эксперты (сами оппозиционеры такой ерундой, как предложение собственных вариантов Конституции, не озабочены). И выдергивать из этого чудовищно сложного переговорного процесса какие-то населенные пункты, сажать там роту морских пехотинцев со стрелковым оружием – опасная ошибка. Печальная судьба нескольких групп рейнджеров в сирийском Курдистане – наглядное тому подтверждение.
При этом создавать на территории третьих стран промежуточные лагеря для беженцев, чтобы они не добежали в Европу, несколько поздновато. Все, кто хотели, уже убежали, новой волны не ожидается даже в случае возобновления масштабных боевых действий в провинции Идлиб. Если же речь идет о населении Ракки, которое в массе своей поддерживает тот образ жизни, который на практике реализует ИГИЛ*, то убежать они просто не успеют.
План в конкуренции планов
Если исходить из этого, очень возможно, что никакой практической сущностью распоряжение президента Трампа вовсе не наполнено и нас ждет «конкуренция проектов», что хорошо соответствует методам крупных бизнесменов. Но этой идеей уже заинтересовались те, кому она только на руку, – турки. Пресс-секретарь министерства иностранных дел Хусейин Муфтуоглу уже высказался в том духе, что «зоны безопасности» – это то, что Турция давно отстаивала». «Лучший тому пример – это Джараблус», – добавил Муфтуоглу.
Напомним, что Турция вторглась на территорию Сирии в августе прошлого года, мотивируя свое поведение созданием «стокилометровой зоны безопасности», из которой вытесняла джихадистов, но, в первую очередь, курдов, против которых весь этот «Щит Евфрата» и был направлен. Теперь турки объявили захваченную территорию с городом Джараблус «де-факто зоной безопасности» (они используют именно эту формулировку) и начали тренировку так называемой сирийской полиции, составленной из туркоманов и туркменов, которым «будет передан контроль». Но это, опять же, не «зона безопасности», а чистой воды агрессия, сопровождающаяся попыткой создания марионеточного правительства и марионеточной полиции на захваченных землях. И обстановка вокруг Эль-Баба только обострит этот конфликт в ближайшем будущем.
Конечно, через 90 дней мы в любом случае поймем, что же все-таки имел в виду президент Трамп под «зонами безопасности» для мирного населения Сирии. Но пока у нас остается куда больше вопросов, чем логически объяснимых возможных ответов. В окружении Трампа вроде бы не замечено персонажей из команды Билла Клинтона, и хочется надеяться, что сама идея все-таки не перекочевала из Боснии 1993–1995 годов. Если же среди спичрайтеров Трампа нашлись «яйцеголовые», которые воспользовались опытом боснийской войны (который сам по себе негативен, а на сирийскую реальность вовсе не переносим), то эту идею, скорее всего, заблокирует Пентагон.
Другое дело, что новое командование американской армии далеко не так гениально, как о нем говорят. К генералу Мэттису накопилось множество вопросов по его поведению в Афганистане (в частности, широко известна история, когда он отказывался высылать помощь раненым десантникам) и в Ираке, где он слишком усердствовал в собственном пиаре во время печальной осады Фаллуджи. А чего в этом человеке больше – пиара или здравого смысла, мы, опять же, поймем за эти 90 дней, и дай нам Бог терпенья.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ