Согласованные 13 пунктов из нового «комплекса мер по выполнению» сентябрьских минских соглашений можно трактовать как душе угодно – вплоть до капитуляции Новороссии (ведь там так много пунктов о выборах и особом статусе), что и будут делать отечественные «всепропальщики». Но проблема в том, что есть бумага, а есть реальность, про которую напомнил Владимир Путин в самом начале своего заявления после окончания переговоров:
Без признания обеих сторон конфликта равными друг другу и начала переговоров между ними Украина обречена на углубление хаоса и возобновление войны
«Почему так долго шли согласования. Я думаю, это связано с тем, что, к сожалению, киевские власти до сих пор отказываются от прямых контактов с представителями Донецкой и Луганской народных республик. Даже несмотря на то, что они непризнанные, надо исходить из реалий жизни, и если все хотят договориться на долгосрочной основе выстроить отношения, то нужно пойти на прямые контакты».
Это – ключевая фраза всего минского саммита. В минский дворец независимости специально приехали Захарченко и Плотницкий – они не только подписали абсолютно невыгодный для них с пропагандистской точки зрения документ, но и готовы были встретиться с Порошенко. Такая встреча стала бы действительным прорывом в поисках мира на Украине, но, увы, пойти на нее Порошенко не смог. Киев – а по сути США – не хотят идти на прямые переговоры с Донецком.
Почему США не подталкивают его к этим переговорам, понятно – им нужно, чтобы гражданская война на Украине выглядела как «война с терроризмом», а не внутренний конфликт. Благодаря этому Вашингтон рассчитывает, во-первых, контролировать киевское правительство, а во-вторых, вести войну столько, сколько там посчитают нужным, исходя из планов по сдерживанию России. Понятно и то, что Порошенко боится киевского политического класса – за встречу с Захарченко и Плотницким его объявили бы предателем и попытались бы свергнуть. Но проблема в том, что, отказываясь от прямых переговоров и признания реальности, Порошенко гробит не только себя, но и Украину. Точнее то, что от нее осталось. Без признания обеих сторон конфликта равными друг другу и начала переговоров между ними страна обречена на углубление хаоса и возобновление войны.
Для того чтобы понять это, не нужен был даже тот кровавый год, прошедший с момента свержения Януковича – все было ясно уже прошлой весной, в самом начале распада Украины, после бегства Крыма. Киев и Донецк не доверяют друг другу, причем это активное недоверие, которые стимулирует каждую сторону стремиться к уничтожению противника. Снять, а точнее хотя бы ослабить это недоверие, возможно только прямыми переговорами – не через посредников, а глаза в глаза. Никаким иным мирным способом решить украинскую проблему невозможно. Без этого любые договоренности останутся на бумаге.
Что было согласовано в 13 минских пунктах? Прекращение огня с полуночи в ночь с субботы на воскресенье. Почему не сразу? А все по той же причине – из-за нежелания Порошенко признавать реальность. В его реальности, например, нет никакого Дебальцевского котла. И получается, что в оставшиеся двое суток Киев может попытаться нарастить усилия по вызволению заблокированных частей, поставив тем самым под удар само соглашение о перемирии. Вместо того чтобы сложить оружие и уйти из котла, то есть сделать то единственное, что способно сохранить жизни украинских военных и что все равно придется сделать.#{ussr}
Но Порошенко не может признать, что эвакуация из дебальцевского окружения неизбежна, потому что боится реакции в Киеве. То, что при этом он рискует гибелью сотен, а то и тысяч людей, которая станет не только страшной трагедией, но и приведет к еще большему возмущению его политикой на Украине, не является для него вразумляющим аргументом. Остается надеяться, что Новороссия не будет устраивать побоище и позволит выйти из окружения сдавшим оружие частям. И тогда уже можно будет говорить о наступлении перемирия. Как оно должно протекать и чем оно гарантируется в новых минских протоколах?
Контролем ОБСЕ – но это уже было после сентябрьских соглашений и не сработало.
Отвод в течение двух недель тяжелых вооружений – даже не нужно объяснять, почему его не будет.
Немедленное начало «диалога о модальности» будущих выборов на территории Новороссии в соответствии с украинским законодательством об особом статусе подконтрольных повстанцам территорий, при том, что в течение месяца Рада примет постановление, в котором укажет границы этих территорий, то есть, по сути, признает утрату Киевом контроля над ДНР и ЛНР. Это не прямые переговоры Киева и Донецка, это снова заседания минской контактной группы, в ходе которых две конфликтующие стороны ни о чем не договорятся. Не говоря уже о том, что само принятие Радой подобного документа очень маловероятно – Порошенко обвинят в сдаче Донбасса.
И уж совсем невероятно принятие Киевом закона об амнистии для всех участвовавших в конфликте.
Сработает разве что пункт об обмене военнопленными, но вот пункты о достижении соглашения «о полном восстановлении социально-экономических связей», включая социальные переводы, такие как выплата пенсий, работа банковской системы, налогообложения и прочее, невыполнимы без минимального взаимного доверия, которое сейчас напрочь отсутствует, а, главное, без уверенности в том, что боевые действия не возобновятся в любую минуту.
А по ключевому для Киева пункту – восстановлению контроля за границей с Россией со стороны Новороссии – вообще сказано «просто и понятно»: этот процесс должен начаться после проведения местных выборов в Новороссии и закончиться «после всеобъемлющего политического урегулирования (местные выборы и конституционная реформа) к концу 2015 года при условии выполнения пункта 11». В этом пункте идет речь о том, что на Украине «должна быть проведена конституционная реформа со вступлением в силу к концу 2015 года новой конституции, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию, а также принятие постоянного законодательства об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей».
То есть после выборов – которых не будет – и после реформы, на которую никто в Киеве не пойдет.
Так зачем же лидеры четырех стран провели шестнадцатичасовые переговоры в Минске? Для того, чтобы наступило перемирие – вот единственный реальный результат встречи. Сколько именно оно продержится, сказать сложно, но, скорее всего, два-три месяца относительной тишины гарантированы. Возможно, на какое-то время даже прекратятся обстрелы Донецка и Луганска. При этом обе стороны будут готовиться к возобновлению боевых действий, потому что не устранена сама причина украинской гражданской войны: США и киевская власть не отказались от намерения атлантизировать Украину.
Для Меркель и Олланда было важно достичь перемирия, потому что только таким способом, по их мнению, можно было предотвратить эскалацию конфликта – начало поставок американского оружия и ответную реакцию России. В согласованной президентами декларации о приверженности «идее создания общего гуманитарного и экономического пространства от Атлантики до Тихого океана на основе полного уважения международного права и принципов ОБСЕ» – что, по идее, должно символизировать намерение европейцев, Украины и России самим решать свои дела – но, увы, при нынешних полуколониальных статусах европейских элит это лишь слова.
Для Порошенко важно было показать, что весь Запад – с Украиной, что даже Россия вынуждена признавать ее территориальную целостность, и подписанные документы вроде бы дают ему такую возможность. Но проблема в том, что Россия весь последний год говорит о желательности для нее сохранения единой Украины – вот только совсем не такой, как это нужно США и нынешней киевской власти. Ведь в минской декларации говорится о том, что все четыре лидера «твердо убеждены в безальтернативности исключительно мирного урегулирования», но как можно серьезно в это верить, если никто в нынешнем Киеве не готов отменить «антитеррористическую операцию»?
Украина, воюющая с частью собственного народа, действующая в интересах США, стремящаяся превратиться в часть антироссийского заградительного вала и атлантический плацдарм, открыто формирующаяся уже не просто как «не-Россия», а как анти-Россия – такая Украина не нужна России. Даже не Российской Федерации – а исторической России, той России, частью которой она являлась, является и будет являться вне зависимости от желания нынешних киевских властей или англосаксонских стратегов. И крах такой Украины не остановить никакими протоколами о добрых намерениях.