Прошло уже две недели с момента встречи Путина и Обамы в Нью-Йорке и последовавшего за ней начала российской военной операции в Сирии. После того как озвученное Путиным с трибуны ООН предложение о создании объединенной коалиции против халифата – или хотя бы координации действий вооруженных сил двух стран в регионе через созданный нами в Багдаде информцентр – было, по сути, отвергнуто американской стороной, Россия начала военные действия самостоятельно.
Для того чтобы президенту США было легче пойти на переговоры по Сирии, Путин подобрал ему правильного партнера
Вашингтон выразил протест против поддержки Россией Асада скорее для проформы, подчеркнув, что не собирается превращать сирийский конфликт в опосредованную войну между США и Россией. Все две недели США в основном наблюдали, периодически нанося удары беспилотниками по сирийской территории, занятой халифатом.
Обама даже пообещал усилить операцию против халифата в Ираке и Сирии, в том числе и увеличив поставки оружия сирийским исламистам и курдам, сражающимся против халифата, но это не ослабило настрой его критиков в США. Отсутствие внятной стратегии по Сирии, потеря инициативы, уход из региона и фактическая передача его России – от всех этих обвинений Обама отбивается двумя аргументами.
Во-первых, говоря о том, что поведение России – это признак слабости, а не силы: Асад не смог выстоять сам, вот и пришлось ему помогать. А во-вторых, повторяя, что бесконечная отправка американских войск на Ближний Восток и желание управлять этим регионом – это ошибочная стратегия. При том, что американцы действительно теряют позиции на Ближнем Востоке и Обама действительно не хочет втягиваться в новую наземную операцию в регионе, похоже, что основную ставку в Вашингтоне сейчас делают на неуспех российской операции.
То есть сами мы, конечно, ничего предложить сейчас не можем, по сути признает Обама, но от того, что русские взяли на себя инициативу, им же будет и хуже – стоит только немного подождать, и их план провалится, все снова обратят свои взоры на американцев. План, конечно, так себе, Обама ведь и по Украине считал, что экономическими санкциями поставит Россию на колени, но ничего лучшего сейчас в Вашингтоне предложить не могут.
Там словно бы решили взять на вооружение любимый прием дзюдо и Путина – попробовать обернуть силу и энергию противника против него самого. Но Путин сам уже применяет этот прием в геополитическом сражении за Ближний Восток – в гораздо более выгодных обстоятельствах, потому что он использует стратегические ошибки США на Ближнем Востоке, накопившиеся с начала века, играя на недовольстве американской политикой в регионе, присутствующем у всех участников ближневосточной игры. К тому же, Россия действует более чем осторожно, понимая все существующие вокруг сирийского конфликта засады и проблемы.
Так или иначе, но просто так ждать «промаха русских» Америка не может – как не желая полностью отдавать инициативу России, так и по причине нарастающей критики в самих США. Кроме того, укрепление позиций сирийской армии приведет к улучшению позиций Асада на переговорах о будущем Сирии, то есть, не предлагая своей игры, Штаты заведомо ухудшают переговорные позиции прозападных сил на предстоящем сирийском торге.
Понятно, что сейчас в Вашингтоне работают над эффектной операцией против халифата – например, походом курдов на Ракку, столицу ИГ – но сколько для этого понадобится времени, особенно учитывая то, что по Ракке бьют и российские ВКС? Между тем Россия не собирается оставлять США в покое, продолжая предлагать совместные действия и координацию на сирийском фронте.
Причем как в военном, так и политическом смысле – Москва не устает напоминать, что в чисто сирийском измерении главной целью помощи Асаду является стабилизация сирийской власти, сам факт которой подтолкнет так называемую умеренную оппозицию (то есть не халифат и не «Аль-Каиду*») к переговорам с Дамаском. Россия предлагает США две вещи – координацию военных действий и стимулирование всех не откровенно экстремистских сторон внутрисирийского конфликта к переговорам. #{smallinfographicleft=771531}
По сути, речь идет о переговорах России и США о будущем устройстве сирийской власти – естественно, при участии Асада и тех, кого Запад называет «Сирийской свободной армией». И если минимальная координация между военными России и США в регионе уже началась, то с переговорами по будущему Сирии американцы пока что тянут. Нет, конечно, Лавров с Керри говорят о Женеве-3 и прочих форматах, но понятно, что вначале нужно согласие США на участие представителей Асада в этих переговорах, то есть фактический отказ от его непризнания. Без этого сами переговоры становятся бессмысленными – Асад не будет участвовать в переговорах об условиях своей капитуляции.
Но США не хотят отказываться от требования ухода Асада – зря, что ли, четыре года называли его убийцей – и максимум, на что они соглашаются сейчас, после начала российской операции, так это на его нахождение во власти во время переходного периода. Это, конечно, уже прогресс – раньше как сам Вашингтон, так и его протеже ставили немедленный уход Асада как главное условие для начала любых переговоров с Дамаском. Но прогресс явно недостаточный, тем более что Россия уже неоднократно отвечала США, что не будет давить на Асада с целью его ухода.
После начала военной операции России у Вашингтона, если он не хочет ждать ее завершения и серьезного укрепления Асада, которому уже не нужны будут никакие переговоры, нет вариантов – нужно договариваться с Россией о совместной операции против халифата, одновременно обговаривая и начало процесса переговоров о политическом урегулировании в Сирии. Причем делать это как можно скорее – пока Москва предлагает. Конечно, Путин специально постоянно предлагает переговоры, говорит о том, что война с халифатом не отменяет актуальности политического урегулирования сирийского кризиса, потому что хочет поставить Вашингтон перед вилкой.
Или и дальше не признаете Асада, отказываетесь от переговоров, отдельно от России воюете с халифатом и рискуете получить через несколько месяцев совсем другую расстановку сил на сирийских фронтах. Или же соглашаетесь на совместную операцию и переговоры по Сирии. Второй вариант, казалось бы, невозможен – как Вашингтон может признать Асада? Только если Россия даст гарантии его ухода, но Москва их не даст.
Подталкивая Обаму ко второму варианту, Путин, конечно же, понимает нереальность признания американцами сирийского президента, но он на это и не рассчитывает. Для Москвы важно, чтобы Штаты согласились на совместную операцию, просто оставив Асада в покое, «забыв» про него. Забыть на самом деле позволят переговоры между властью и вооруженной оппозицией, которые будут долгими и нудными, но станут обоснованием для прекращения боевых действий между сторонами. То есть Путин указывает Обаме выход из положения – вместе воюем с халифатом, а судьбу власти в Дамаске выносим на долгие переговоры, откладываем на потом, на «после победы». Педалирование темы политического урегулирования следует рассматривать именно как часть российского предложения по совместной борьбе с халифатом:
«Наша беседа с президентом Обамой была, я уже говорил об этом в Нью-Йорке, очень подробной и, как мне показалось, очень откровенной, – сказал во вторник Путин. – В целом мы увидели заинтересованность наших партнеров в совместной работе. Но, к сожалению, на сегодня – говорю «к сожалению», хотя, может быть, и это пока неплохо – работа происходит только на уровне военных ведомств, и то в вопросах военно-технического характера, вплоть до сопоставления систем «свой-чужой» на наших самолетах (что само по себе уже большой знак взаимного доверия, это уже неплохо). Есть и другие военно-технические параметры, о которых военные договариваются.
Но я полагаю, что этого недостаточно. Исхожу из того, что если мы хотим быть эффективными и хотим не просто стрелять и ракетные удары наносить, а хотим добиться именно политического урегулирования, то мы должны побуждать те силы внутри страны – а конфликт сложный, многопрофильный – к совместной работе между различными силами на территории самой Сирии. Это самое главное.
Надо работать с теми людьми, на которых мы имеем влияние – мы, Соединенные Штаты, Европа – чтобы усадить их за стол переговоров и начать наконец процесс политического урегулирования. До этого мы пока не добрались в нашей совместной работе ни с Соединенными Штатами, ни с европейцами, но прежде всего, конечно, с Соединенными Штатами».
Обама во время встречи с Путиным в Нью-Йорке отказался и от совместной военной операции, и от переговоров Асада с повстанцами, но после начала военной операции в Сирии ситуация изменилась. Прозападные, но не управляемые американцами силы несут потери от ударов российской авиации и наступления сирийской армии, и, может быть, это сделает Обаму сговорчивей?
А для того чтобы президенту США было легче пойти на переговоры, Путин во вторник подобрал ему правильного партнера:
«Мы предложили встречу на высоком военно-политическом уровне в Москве. Я сказал о том, что готов прислать большую делегацию в Вашингтон для обсуждения, прежде всего, вопросов сирийского урегулирования. Но пока ответа нет. Кстати, полагал бы, что это действительно могла бы быть серьезная, представительная делегация со стороны России во главе с председателем правительства Российской Федерации Дмитрием Анатольевичем Медведевым. В нее могли бы войти и военные на уровне, скажем, заместителя начальника Генерального штаба, специальных служб. Надо переводить эту работу на серьезный уровень, на предметный, если мы хотим действительно эффективно работать».
Понятен выбор Медведева – именно с бывшим президентом Обама работал и встречался в свой первый срок. Ел с ним гамбургеры, а уже когда Медведев стал премьером, Обама передавал через него очень важные устные послания Путину. С Медведевым у Обамы ассоциируется «перезагрузка», за авторство которой раньше спорили Байден и Клинтон и которая накрылась во многом по вине их обоих. Не потому, что госсекретарь плохо сдерживала свою ненависть к Путину, и даже не потому, что вице-президент советовал ему не выдвигаться снова в президенты, а потому, что тот же Байден вместе с Обамой, попросту говоря, обманули Медведева.
Весной 2011 года они пообещали тогдашнему президенту не начинать военной операции против Каддафи без консультаций с Москвой, в обмен на что Медведев дал команду не ветировать внесенную американцами в СБ ООН резолюцию о бесполетной зоне над Ливией. Вскоре Штаты с союзниками атаковали Ливию, истолковав резолюцию СБ как разрешение на удары – естественно, не спросив разрешения Кремля.
Это стало поводом для единственного за историю существования так называемого тандема непрямого спора между Медведевым и Путиным и серьезнейшим образом подорвало остатки доверия Путина к «перезагрузке» и администрации Обамы как таковой. Россия начала жесткое сопротивление попыткам игнорировать ее интересы, после чего Штаты на полную мощь врубили политику сдерживания.
Впрочем, еще до начала острой фазы конфликта из-за Украины, осенью 2013-го, Путин помог Обаме выйти из сирийской ловушки – обещания бомбить Асада – так что опыт взаимодействия по Сирии у двух президентов есть.
Сейчас Путин готов отправить к Обаме Медведева, с которым американскому президенту чисто психологически будет легче вести переговоры. И не только ему – тому же Байдену, раздумывающему сейчас не только о борьбе за Белый дом, но и о Сирии с Украиной. При этом Путин, конечно же, не опасается за то, что Медведева могут снова обмануть: во-первых, за одного битого двух небитых дают, и премьер теперь ученый, а во-вторых, Путин сейчас полностью хозяин положения. Причем не только в Кремле, но все больше в Сирии.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ