Владимир Путин в послании новому королю Салману назвал покойного правителя Саудовской Аравии мудрым и последовательным государственным деятелем и лидером, пользовавшимся любовью и уважением своих подданных, заслуженным авторитетом на международной арене. Президент особо отметил плодотворный характер своих встреч и бесед с королём в Москве и Эр-Рияде, «которые подтвердили традиционно дружественный характер двусторонних российско-саудовских отношений, обоюдный настрой на их последующее укрепление и развитие во всех областях».
Успеют ли саудовские принцы выстроить свою игру до того момента, как хаос, поднятый их англосаксонскими партнерами, накроет их собственную страну?
Скончавшийся на 91-м году жизни Абдалла фактически руководил Саудовской Аравией почти два десятилетия – с 1996-го, когда его брат Фахд утратил работоспособность, а взошел на трон в 2005-м. Именно Абдалла по сути и восстанавливал отношения наших стран на высшем уровне – в качестве наследного принца он приехал в Москву в 2003-м, а спустя четыре года, уже став королем, принимал в Эр-Рияде Путина. С новым королем Салманом наш президент познакомился как раз в ходе этого визита – таким образом, впервые в истории наших двусторонних отношений можно говорить об устойчивых связях на высшем уровне. Человеческий фактор играет в мировой политике очень важную роль, тем более в такое время, как наше, и тем более в отношениях с таким уникальным явлением, как клан Саудитов, правящих ключевой страной арабского мира.
Сейчас, когда Саудовскую Аравию у нас зачастую подают только как едва ли не главного виновника падения мировых цен на нефть или противника сирийского президента Башара Асада, важно понимать, что наши отношения гораздо сложнее, чем это пытаются представить силы, заинтересованные в том, чтобы Россия и Саудовская Аравия были противниками, а не партнерами. Между тем у нас есть множество общих интересов, как двусторонних, так и глобальных.
Саудовских принцев принято воспринимать или как вестернизированных нуворишей, или как средневековых мракобесов, но эти карикатуры имеют мало общего с реальностью. Свалившиеся на страну огромные деньги и длившееся долгие годы союзничество с англосаксонскими элитами не привели к потере национальной идентичности – саудиты всего лишь бедуинская часть общеарабского поиска, поиска своего собственного пути в ситуации, когда ты уже не можешь и дальше просто жить традиционным укладом.
Еще с конца 19 века в Джидде (которая, как и вся Аравия, тогда была частью Османской империи) работало российское консульство, в 1926 году СССР стал первой неарабской страной, признавшей Королевство Хиджаза и Неджа, которое возглавил основатель династии Саудов Абдельазиз. Уже тогда наши страны начали сотрудничать, несмотря на все идеологические разногласия. Причем СССР продавал королевству нефтепродукты, а король просил о поставках оружия. В 1932 году он даже направил в Москву наследного принца Фейсала (осенью того же года королевство было переименовано в Саудовскую Аравию).
Наши связи оборвались в конце 30-х, после того как наша миссия в Джидде была закрыта (по советской инициативе). Вскоре Саудовская Аравия стала важнейшим элементом англосаксонской игры в регионе – нефтяные запасы привлекли внимание США, которые стали оттеснять англичан от влияния на Эр-Рияд, монархию использовали и для противовеса революционным арабским движениям, социалистическим и антиимпериалистическим. В 60-е годы Саудовская Аравия и Египет схлестнулись в рамках гражданской войны в Йемене, саудовцы конфликтовали и с Саддамом Хусейном, и с Муаммаром Каддафи, и с другими харизматичными арабскими лидерами.
Многие арабы считали пустынную монархию символом реакционного, прозападного режима, хотя, конечно, в первую очередь для всех мусульман эта страна оставалась местом расположения двух главных исламских святынь, Мекки и Медины, родиной Мухаммеда и началом халифата. Сакральный характер своей власти подчеркивали и сами саудиты – неслучайно еще предшественник Абдаллы поменял королевский титул на «Хранителя двух святынь».
Отношений с СССР не было даже дипломатических – советскую власть обвиняли в атеизме и угнетении мусульман, что, впрочем, скорее было удобной отговоркой. В реальности в Саудовской Аравии не любили СССР потому, что он поддерживал светские революционные режимы в арабском мире – Сирию, Египет, Ирак, Южный Йемен, Ливию, Алжир. При этом отношения Москвы с арабскими странами вовсе не определялись идеологическими предпочтениями – речь шла о геополитике, СССР поддерживал антиимпериалистический, то есть антизападный курс любой арабской страны, независимо от того, выбирала она социалистический путь или нет (да и социализм был свой, арабский, что в Москве прекрасно понимали). Но для патриархальных, религиозных жителей пустыни вся эта городская арабская увлеченность социализмом казалась непонятной, неестественной и, главное, угрожающей их укладу жизни, вере и власти.
Тем более что и Запад (а он помогал создавать и обслуживать все, от нефтяной отрасли до армии) говорил, что Советы – это безбожники и исчадие ада, которые хотят захватить родину пророка.
Таким образом, саудиты становились союзниками Запада как бы вынужденно – чтобы защитить свой уклад от идеологии безбожников – союзников Москвы, а свою территорию – от угрозы со стороны более мощных в военном плане соседей и даже самого СССР. Но при этом в Эр-Рияде видели, что происходящее в регионе не вписывается в схему борьбы доброго Запада со злым СССР – в первую очередь это было заметно по палестинской проблеме и арабо-израильскому конфликту.
После войны 1967 года СССР однозначно поддержал арабов, а Запад встал на сторону Израиля. После следующей войны, в октябре 1973 года, терпение короля Фейсала (того самого, за 40 лет до этого ездившего в Москву) лопнуло, и он прекратил поставки нефти на мировой рынок, вызвав мировой энергетический кризис и рост цены на энергоносители в четыре раза. Позицию США это не изменило, но стало серьезнейшим ударом по всей экономике Запада, и через два года короля застрелил его племянник (долгое время живший в Штатах).
Так что Саудовская Аравия никогда не была не только марионеткой, но и даже простым партнером для США – и англосаксонская элита ради экономических и геополитических выгод вынуждена была считаться с интересами саудитов. Но при этом у Штатов получалось использовать религиозное рвение бедуинов в своих интересах при каждом удобном поводе – как это произошло после ввода советских войск в Афганистан в 1979 году. Штаты привлекли саудовские деньги на «джихад», которым они прикрывали собственную операцию по подрыву просоветского режима в Кабуле с целью все большего втягивания СССР в войну на его южных рубежах. Саудиты давали деньги и людей на войну за веру, а в итоге приносили американцам геополитические выгоды.
Реальные выгоды – в отличие от мифической истории об «американо-саудовском сговоре против СССР по обвалу цены на нефть в 1985 году, который в итоге привел к краху СССР». Действительно, в 85-м Эр-Рияд снял ограничения на добычу нефти, и цена резко упала, но она устойчиво снижалась и в предшествующие годы, а экономику СССР подорвало не падение экспортной выручки, а безграмотные реформы Горбачева.
К концу 80-х, когда СССР ушел из Афганистана, раскрепостил религиозную жизнь внутри страны, при этом продолжая помогать арабам в борьбе за Иерусалим, вроде бы сложились все предпосылки для сближения Москвы и Эр-Рияда. Тем более что в то, что Москва хочет натравить на Саудовскую Аравию ее революционных арабских соседей, не верили уже и сами саудиты. И действительно, в 1990 году наши страны восстановили дипломатические отношения, но для нашей страны это уже не имело никакого значения.
Потому что в начале 1990 года СССР фактически отказался от статуса сверхдержавы, позволив США атаковать Ирак, подставившийся оккупацией Кувейта. Хусейн был союзником Москвы, и подобный исход означал крушение двухполярного мира и прелюдию к большому хаосу на Ближнем Востоке, о чем тогда, впрочем, мало кто догадывался.
Вторжение в Ирак созданной Вашингтоном международной коалиции осуществлялось с территории Саудовской Аравии и, казалось бы, отвечало и ее интересам, ведь ставился на место один из двух ее сильнейших соседей, идеологический противник. Ирак побили, обложили санкциями, и вскоре Саудовская Аравия обнаружила, что она становится номером один в арабском мире. Как минимум финансовым и религиозным, потому что светские полусоциалистические режимы оказались в кризисе, а исламистские течения еще не вышли из полуподполья. СССР исчез, и это серьезнейшим образом повлияло и на расстановку сил в арабском мире.
Но парадоксальным образом и США в 90-е годы не смогли сильно упрочить свои позиции в арабском мире – они пытались урегулировать арабо-израильский конфликт, но арабы видели, что Вашингтон не собирается по-настоящему давить на Израиль ради создания независимой Палестины и возвращения Восточного Иерусалима. Саудиты осознали, что их используют, и это в итоге привело к 11 сентября. Конечно, бен Ладен не действовал по указке Эр-Рияда, но джихад развернулся с востока на запад.
То, что США разнесли Афганистан и Ирак, не сделало Саудовскую Аравию стабильнее и сильнее, точно так же, как борьба с Асадом, которую вели саудиты вместе с американцами, не работает на величие Саудовского королевства. И конфронтация с Ираном, из которого изображают стратегического противника Эр-Рияда, не идет во славу династии Саудов. И американские беспилотники, охотящиеся за йеменскими повстанцами, не облегчают жизни Саудовской Аравии. Ровно наоборот: поднимается песчаная буря, из которой на северные границы королевства выходит «Исламский халифат», а на южные – «Партизаны Бога»...
Потому что все это – игра атлантических колонизаторов, которые, разделяя и стравливая, намереваются и дальше властвовать и контролировать арабский мир. Им не важно, панарабский социалист или ваххабит, исламист или суфий – пускай все воюют со всеми. Никаким надежным союзником для Саудовской Аравии англосаксы не являются – в удобный момент она будет принесена в жертву. И династия, и созданное ею единое государство будут скормлены хотя бы тем же радикальным исламистам. Государство бедуинов, зависящее от одной лишь нефти, где треть населения составляют эмигранты, у границ которого бушует несколько войн и конфликтов, чья система власти строится на балансе интересов внутри одной большой семьи, насчитывающей уже несколько тысяч принцев – чрезвычайно уязвимо.
Саудовские принцы понимают это с каждым годом все лучше и лучше, судя по тому, что они демонстративно хлопнули дверью в позапрошлом году, отказавшись от места в Совете Безопасности ООН, по их практически открытому недовольству Вашингтоном, по их поддержке фельдмаршала ас-Сиси в Египте, судя по неоднократным визитам в Москву принца Бандара, генсека Совета национальной безопасности. Успеют ли они выстроить свою игру до того момента, как хаос, поднятый их англосаксонскими партнерами, накроет их собственную страну?
Сегодня у Саудовской Аравии и России нет серьезных противоречий – Сирия и Иран не могут помешать нам вместе работать над новой глобальной архитектурой. Саудовская Аравия выступает сейчас как неформальный руководитель арабского мира – не столько в силу безусловного авторитета династии Саудов для остальных арабов, сколько в силу ослабления таких традиционных тяжеловесов, как Египет, Ирак и Сирия. И в качестве такого представителя Эр-Рияд может формулировать арабскую заявку на новые правила игры – не на рынке энергоресурсов, и даже не на финансовом. А на геополитической арене, потому что, только изменив расстановку сил на ней, и русская, и арабская цивилизации добьются мира на своих землях.