Православная общественность на минувших выходных настолько широко, насколько это вообще возможно, выступила с давно ожидаемым политическим заявлением. Его смысл состоял в том, что религия в России впервые за долгое время становится значимым фактором дискуссии о ценностях и путях развития страны.
За последние полтора месяца РПЦ ввела в медийный оборот несколько принципиально новых для современной России тезисов: критика РПЦ и патриарха – это атака на Россию, призывы к милосердию, примирению и компромиссу – проявления агрессивного либерализма, государство должно защищать РПЦ от критики
Масштаб церковных акций, прошедших в субботу и воскресенье, трудно переоценить: как уже сообщала газета ВЗГЛЯД, по данным ГУ МВД по столице, в Москве в молебне «в защиту веры, поруганных святынь, Церкви и ее доброго имени» приняли участие 65 тысяч человек, но дело не только в численности.
Как это было
21 апреля впервые в российской истории прошел автомобильный флешмоб в поддержку патриарха Московского и всея Руси Кирилла и РПЦ. По Садовому кольцу проехали машины, украшенные воздушными шариками с надписью «Христос Воскресе» и георгиевскими ленточками.
На следующий день в кафедральных соборах всех епархий России прошел молебен «в защиту веры». С момента крещения Руси всеобщих молебнов с такой формулировкой не проводилось. Религиозный акт, далеко вышедший за рамки собственно церковной жизни, был приурочен ко дню воспоминания уверения апостола Фомы и стал непосредственным откликом на активизировавшуюся дискуссию о месте РПЦ в российском обществе. Как сказано в постановлении Высшего церковного совета, в последнее время «произошла череда актов вандализма и осквернения храмов», а также «осуществляется клеветническая информационная атака на предстоятеля Церкви».
В Москве для молебна был выбран храм Христа Спасителя и прилегающие территории перед иконами и крестом, пострадавшие, как сказано в том же постановлении, «от злоумышленников и безумцев».
К подготовке молебна РПЦ подошла по-бюрократически серьезно. В епархиях рассылались такие, например, циркуляры: «Всем настоятелям и настоятельницам монастырей, настоятелям храмов Владивостокской Епархии. 3 апреля сего года Высший Церковный Совет Русской Православной Церкви под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла принял обращение в защиту Церкви и ее доброго имени. В соответствии с вышеизложенным настоящим благословляется: 1. Огласить обращение Высшего Церковного Совета за ближайшей праздничной или воскресной Литургией. 2. Провести 22 апреля при Покровском кафедральном соборе г. Владивостока соборный молебен и стояние в защиту веры, поруганных святынь, Церкви и ее доброго имени. Начало в 11 часов. 3. Настоятелям храмов г. Владивостока обеспечить участие в молебне представителей клира и прихожан».
В свою очередь 22 апреля, выступая перед участниками молебна в Москве, патриарх Кирилл заявил, что Церковь сегодня подверглась атаке гонителей, «не сопоставимой с тем, что было в прошлом», и отдельно обрушился на неких «предателей в рясах», имена которых так и не были названы.
Что это значит?
У многих сторонних наблюдателей подобная яростность вызывает вполне обоснованные вопросы.
Так, скажем, не вполне ясно, что за небывалые гонения обрушились в наши дни на Церковь, в которой чуть более семидесяти лет назад епархии как административные единицы фактически исчезли, а значительная часть духовенства была либо истреблена физически или находилась в лагерях?
Столь беспрецедентные меры в защиту веры и РПЦ выглядят тем более странными, если учесть, что на протяжении последних двадцати пяти лет было принято говорить о возрождении Церкви, а никак не о грозящих ей опасностях. Об этом свидетельствуют самые разные факты.
#{image=622172}Если в 1988 году общее количество приходов составляло 6893, монастырей – 20, священников и диаконов – 7200, то на июнь 2008 года РПЦ имела 29141 приход с 30544 священнослужителями и 769 монастырей. 30 ноября 2010 года президент Дмитрий Медведев подписал закон о передаче Церкви имущества религиозного назначения, находящегося в федеральной или региональной собственности. Строительство храмов не только не прекращается, но становится более активным: так, 29 апреля 2011 года в Москве стартовала программа «200 храмов», предусматривающая возведение в Москве 200 новых храмов вместимостью до 300 и 500 прихожан, а также отдельно стоящего дома причта. РПЦ, как и другие религиозные организации, освобождена от ряда налогов. Духовные лица активно сотрудничают с системой образования, СМИ, армией, МВД и другими силовыми структурами, по государственным телеканалам много лет устраиваются трансляции пасхального и рождественского богослужений, на которых всегда присутствуют первые лица страны.
Возрождается и религиозность общества. Согласно проведенному в марте 2010 года опросу ВЦИОМ, 75% российских граждан называют себя православными (при этом верующими себя называют лишь 47%, но эта статистическая аномалия не специфична для России, она отмечается и в других постсоветских странах, например, в Белоруссии). Казалось бы, чем Церковь может быть недовольна?
Кому это выгодно?
Однако в последние месяцы произошло несколько связанных с РПЦ скандалов, после которых многие заговорили об информационной атаке на Церковь.
21 февраля пять девушек из группы Pussy Riot устроили в храме Христа Спасителя «панк-молебен». 4 марта полиция арестовала Марию Алехину, Надежду Толоконникову* и Екатерину Самуцевич, которым грозит до семи лет лишения свободы. 19 апреля суд продлил им арест до 24 июня.
Помимо этого, с 22 марта (после публикации «Росбалтом» статьи «Золотая пыль» патриарха») СМИ активно обсуждают судебный процесс о взыскании с бывшего главы Минздрава Юрия Шевченко почти 20 миллионов рублей за запыление квартиры патриарха Кирилла в знаменитом Доме на набережной, а также историю с часами марки Breguet за 30 тысяч долларов, которые патриарх, по его словам, никогда не надевал. После того как блогеры обнаружили новые фотографии патриарха с часами Breguet, на официальном сайте РПЦ появилась отредактированная фотография от 2009 года, на которой часы с руки предстоятеля РПЦ были убраны с помощью фоторедактора. Сама церковь посчитала этот инцидент ошибкой излишне усердного сотрудника сайта.
Впрочем, поначалу ничто не предвещало скандала: на первое из трех происшествий – выходку Pussy Riot – Церковь реагировала благодушно. Протодиакон Андрей Кураев написал в своем блоге, что девушек следовало бы накормить блинами, выдать им по чаше медовухи и пригласить вновь зайти в храм на Чин Прощения. «Учиненное ими, конечно, безобразие, но законное безобразие. Масленица на дворе. Время скоморошества и перевертышей», – пояснил отец Андрей. 7 марта менеджер детской программы Фонда помощи хосписам «Вера» Лидия Мониава составила обращение к патриарху с просьбой «проявить христианское отношение к участницам группы Pussy Riot» и ходатайствовать перед судом о закрытии уголовного дела. Под письмом подписались среди прочих более двадцати священников.
Но эта взвешенная позиция встретила резкую отповедь. Протоиерей Всеволод Чаплин заявил, что «мы не можем и не будем жить в государстве, где такие выходки возможны», напомнив, что «возмездие за грех – смерть». По его словам, «государство после этой выходки должно измениться». «Христианство и пацифизм – это вещи прямо противоположные», – отметил Чаплин. Невозможность примирения с критиками РПЦ и обязанность государства выступать на стороне Церкви стали основополагающими тезисами дальнейших выступлений консервативной части РПЦ: они же задали вектор выступлений основных ньюсмейкеров церкви.
Однако требованиями усилить бдительность и покарать самих участниц акции дело не ограничилось. Общественное движение «Народный собор» еще 22 февраля обратилось в правоохранительные органы с призывом привлечь к ответственности также блогеров и журналистов, присутствовавших на акции феминистской панк-группы. 15 марта глава синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда призвал медиасообщество дать оценку действиям журналистов, освещавших акцию Pussy Riot. 18 марта инициативная группа православных граждан, развивая идею «Народного собора» и Легойды, обратилась к генпрокурору РФ Юрию Чайке с просьбой привлечь к ответственности по 282-й статье УК журналистов, освещавших панк-молебен. СМИ сообщили, что в ряде храмов проходит сбор подписей под обращением, однако тот же Легойда заявил, что если такое и было, то только по личной инициативе кого-то из священников.
24 марта к обсуждению подключился патриарх Московский и всея Руси Кирилл, который призвал не оправдывать акцию Pussy Riot. «У нас нет будущего, если перед святынями великими мы начинаем глумиться и если это глумление кому-то ложится на душу как некая доблесть, как некое правильное выражение политического протеста, как некое уместное действие или как безобидная шутка», – заявил патриарх после литургии в московском храме Ризоположения. Он также высказал сожаление в связи с тем, что некие люди, называющие себя православными, «оправдывают это кощунство, минимизируют его».
К этому моменту уже начал раскручиваться скандал вокруг квартиры патриарха, комментируя который, РПЦ заговорила уже об информационной войне против Церкви. 26 марта глава Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда назвал попытки связать имя предстоятеля РПЦ с конфликтом вокруг квартиры в Доме на набережной «очередным примером грязных пиар-технологий» (уже через три дня патриарх Кирилл в интервью Владимиру Соловьеву признает, что, оставаясь формально в стороне от судебного разбирательства, с самого начала отдавал необходимые распоряжения по иску против соседа). В конце марта члены Общественной палаты Сергей Марков и Анатолий Кучерена заявляют о массированной информационной кампании против патриарха Кирилла и РПЦ.
3 апреля про информационную атаку на Церковь сказал уже патриарх Кирилл. «Мы слышим много нападок, начиная с небезызвестного случая. Затем последовало три ужасающих осквернения храмов, затем моя скромная персона подверглась информационным атакам», – сказал патриарх на заседании Высшего церковного совета.
8 апреля, в Вербное воскресенье, в ряде российских храмов зачитали циркуляр, принятый по итогам заседания Высшего церковного совета РПЦ 3 апреля. В циркуляре утверждается, что укреплению православия противостоят те, кого пугает возрождение национального самосознания и массовой народной инициативы, а также те, кто продвигает «ложные ценности агрессивного либерализма». В документе говорится о «политической» и «антироссийской» подоплеке атак на РПЦ, а также о «предателях-обновленцах».
Отметим, что тезис «целят в патриарха, попадают в Россию» чуть раньше, 29 марта, сформулировал в интервью газете ВЗГЛЯД политолог Леонид Поляков. Таким образом за последние полтора месяца РПЦ ввела в медийный оборот несколько принципиально новых для современной России тезисов: критика РПЦ и патриарха – это атака на Россию, призывы к милосердию, примирению и компромиссу – проявления агрессивного либерализма, государство должно защищать РПЦ от критики.
К чему это приведет?
Столь неожиданно непримиримая позиция Церкви вызвала удивление у ряда политиков и представителей общественности.
«Вот никак не могу понять, что плохого православию и РПЦ сделали либералы?» – спрашивает в своем блоге на «Эхе Москвы» бывший депутат Госдумы Борис Надеждин, который называет себя одновременно православным и либералом. «Жесткая позиция РПЦ, я считаю – избыточно жесткая, на их хулиганские действия, и то, сколько их держат в камере, привели к тому, что теперь им сочувствуют, – комментирует ситуацию с Pussy Riot член Общественной палаты Николай Сванизде. – Так как получается, что они страдают за убеждения».
Высказывается мнение, что РПЦ своими действиями в последние полтора месяца провоцирует конфликт с обществом и ставит государство в непростое положение. «Эта тяжелейшая ситуация, в которую загнано государство сейчас с девушками, конечно, не будет прощена РПЦ, – считает знаменитый телеведущий Александр Невзоров. – Потому что это они толкнули к этому, это они спровоцировали тот уровень истерики, когда трех смешных и, в общем, милых певичек брал весь ОМОН Москвы и области, плюс специально прибывшие силы ФСБ».
К такому выводу пришел не только Невзоров, который не скрывает своего отрицательного отношения к Церкви, но и, например, священник псковского храма Жен-Мироносиц Павел Адельгейм. По его словам, выход Церкви на общественную арену «сыграл очень отрицательную роль, то есть возник конфликт между Церковью и обществом», и в стране начался «очень мощный протест против действий Церкви». «Агрессивного противостояния с обществом быть не должно. Иначе у Церкви нет перспектив в этом обществе. Ей власть не поможет», – уверен о. Павел.
Кирилл Мартынов*, преподаватель НИУ «Высшая школа экономики», считает «не совсем корректным» говорить о противостоянии общества и Церкви, поскольку, по его словам, большинство жителей России позицию Церкви «так или иначе разделяет». Противостояние, рассказал Мартынов газете ВЗГЛЯД, развивается по другой линии: «между Церковью и обществом с одной стороны и некой тусовкой – с другой». При этом он отметил, что относит себя к этому меньшинству, которое, «к сожалению, потеряло возможность говорить от лица общества».
Эксперт считает нынешнюю риторику Церкви «агрессивно-наступательной» и «ксенофобской по сути». «Внезапно оказалось, – пояснил он, – что часть нашей интеллигенции – это чужие, которые не разделяют русские ценности».
Мартынов предположил, что избранный РПЦ путь «не приведет к триумфу клерикального сознания в стране». «Все идет к тому, – пояснил он, – что Церковь передавит и доведет общество до ситуации рубежа XIX–XX веков, которая привела к резкому росту антицерковных настроений».
Публицист Кирилл Логинов, заместитель руководителя отдела идеологии всероссийского общественного движения «Россия молодая», наоборот, связывает усилившуюся критику Церкви с возросшей после декабрьских выборов в Госдуму активностью оппозиции и полагает, что усиление РПЦ будет продолжаться и впредь, становясь естественным ответом на любую антироссийскую риторику.
«Либеральное меньшинство было основной движущей силой оппозиционных выступлений и попыток осуществления «оранжевого» сценария в России, – пояснил он в интервью газете ВЗГЛЯД. – А если нужен запуск революционных сценариев, то конструктивные общественные силы, тем более столь влиятельные, как Русская церковь, должны быть ослаблены. Борьба либералов с Церковью предельно ясно иллюстрирует, что был избран именно такой сценарий».
Эксперт полагает, что антицерковная агитация не только не имела успеха, но и вызвала обратный эффект – общественная поддержка Церкви достигла «небывалого уровня». По словам Логинова, «если 4 марта состоялось политическое банкротство либеральной оппозиции, то 22 апреля – ее моральное банкротство».
Профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев в свою очередь уверен в том, что если всем сторонам удастся не обострять диалог, доводя его до противостояния, конфликта можно будет избежать. По его словам, сейчас многие стремятся выдавать желаемое за действительное, сами путаясь в собственной риторике. «Как во время выборных кампаний зимней поры нас пугали призраком гражданской войны, шпиономанией, чуть ли не тотальной резней, – рассказал о. Андрей газете ВЗГЛЯД, – так и сейчас некоторые церковные публицисты стали проводить постоянные параллели с гонениями на Церковь 20–30-х годов, с ГУЛАГом, арестами священников».
«Во время молебна у храма Христа Спасителя диктор говорил, что повторяется ситуация 30-х годов прошлого века, – добавил о. Андрей, – и когда это видишь по государственному телеканалу, возникает диссонанс между картинкой и интерпретацией».
* Признан(а) в РФ иностранным агентом