В начале июня Москву с трехдневным визитом посетила Софа Ландвер – глава министерства абсорбции Израиля, ведомства, курирующего прием и интеграцию новых жителей еврейского государства.

Причастность к событиям в стране человек начинает ощущать уже практически с первых минут возвращения на историческую родину

Ландвер – уроженка Ленинграда, эмигрировавшая из Советского Союза в 1979 году, бывший депутат кнессета четырех созывов, представлявшая в парламенте русскоязычный электорат. Целью поездки были переговоры по поводу выплаты российских пенсий репатриантам из бывшего Союза, живущим в еврейском государстве.

Современный Израиль напоминает библейский Ноев ковчег. Формально подавляющее большинство его жителей принадлежат к одному народу и одной религии, но общество делится на значительные общины. Выходцы из СССР на бытовом уровне называются «русскими», а многочисленные представители еврейской общины Марокко – «марроканцами». Кроме того, в самом Израиле, не считая территорию Палестины, живет огромная община арабов, постепенно интегрирующаяся в израильское общество.

Кстати, из миллиона «русских» примерно треть даже официально не называет себя евреями: это жены, мужья и родители тех, кто имел право на репатриацию.

Как и в России, в Израиле все больше появляется и нелегальных эмигрантов, которые берутся здесь за самую черную работу. Таким образом, на крошечной территории уживаются  выходцы из множества стран и представители самых разных культур.

О том, может ли израильский опыт служить примером для других стран, в которых проблема ксенофобии угрожает порой уже основам государства, корреспондент газеты ВЗГЛЯД побеседовал с министром абсорбции Софой Ландвер.

«Не пользуемся словом «иммиграция»

ВЗГЛЯД: Госпожа Ландвер, может ли израильский опыт приема и обустройства иностранцев служить примером для других стран?

Софа Ландвер: Я не знаю, может ли наш опыт служить примером для других стран, но то, что он является предметом гордости для самих израильтян, совершенно очевидно.

Посмотрите, в Израиле сегодня проживают 7,5 млн граждан. Из них почти половина родились в других странах. Но все они становятся неотъемлемой частью государства, чувствуют свою причастность к будущему страны и просто не представляют себе иной судьбы.

Меня часто спрашивают, существует ли квота на количество людей, которых готово принять государство Израиль. И я неизменно отвечаю: мы никогда не устанавливали и не будем устанавливать квоту на репатриантов, возвращающихся в государство Израиль. Пусть приезжают. Всех примем!

Правда, не стоит забывать, что речь идет не о незаконной иммиграции или иммиграции вообще. Мы принимаем и обустраиваем репатриантов – людей, имеющих право на гражданство Израиля согласно «Закону о возращении».

В этом, наверное, и заключается главное отличие процесса абсорбции приезжающих. Мы словом «иммиграция» не пользуемся. Иммиграция – это в Канаде, США, Германии и вообще в Европе. А у нас репатриация.

ВЗГЛЯД: А как практически выглядит процесс обустройства новых жителей?

С.Л.: Когда приезжает человек, он получает специальное денежное пособие и набор льгот, которые мы называем «корзиной абсорбции». Такая помощь дает людям возможность арендовать квартиру, начать обучение на специальных языковых курсах и постепенно вести поиск работы. Всеми этими проблемами занимается наше министерство.

Мы помогаем людям не только в рабочей переквалификации, но и в продолжении научной или профессиональной карьеры. И вот во всех этих отраслях действительно можно брать пример с государства Израиль. Ярким примером тому могут служить такие цифры: 25 тысяч врачей продолжают работать в системе здравоохранения Израиля, а в промышленности и науке страны заняты свыше 100 000 инженеров и ученых, приехавших из других стран.

ВЗГЛЯД: Сколько шекелей дают по прибытии репатриантам и что можно купить на эти деньги?

С.Л.: Размеры «корзины абсорбции» зависят от состава семьи и возраста репатрианта.  В очень грубом приближении можно говорить о 20 тысячах шекелей (около 163 тыс. рублей – прим. ВЗГЛЯД) на человека. Этого должно хватить на обзаведение необходимым электрическим скарбом, съем жилья и на жизнь в первые месяцы. Есть еще несколько «переменных»: это и место проживания, и профессиональные критерии. Во всех этих случаях к базовой «корзине» добавляются разные суммы.

«Ровно 12 минут»

ВЗГЛЯД: Если с материальной стороной вроде бы все понятно, то как быстро входят новые жители в общественно-политическую жизнь страны? Как скоро они начинают ощущать себя полноправными гражданами, получают права участвовать в выборах?

С.Л.: Я специально засекала время. Процесс превращения репатрианта в полноправного гражданина государства Израиль занимает ровно 12 минут после приземления в аэропорту имени Бен-Гуриона.

ВЗГЛЯД: Как это?

С.Л.: Действительно, когда иммигранты приезжают в другие страны, то процесс превращения в полноценного гражданина страны занимает продолжительный период времени, иной раз растягивается на долгие годы. В Израиле все по-другому.

За время пребывания на нынешнем посту я внедрила специальную программу, результатом которой стало получение гражданства и всех необходимых документов – паспорта, медицинской страховки, денежных пособий – прямо в аэропорту.

Причастность к событиям в стране человек начинает ощущать уже практически  с первых минут возвращения на историческую родину...

Выходцев из разных стран, живущих в Израиле, объединяет самое главное – религиозная принадлежность. Хотя при этом они могут оставаться светскими людьми, и никто им не запрещает придерживаться культурных традиций страны исхода. Так, например, выходцы из России встречают Новый год по григорианскому календарю, «американцы» – Сильвестр (31 декабря), а «марокканцы» празднуют мимуну.

ВЗГЛЯД: В то же время не секрет, что Израиль, как и другие развитые страны, страдает сегодня  и от нелегальной миграции...

С.Л.: Что касается нелегальной миграции, то работа с этой темой не входит в обязанности министерства абсорбции. Нелегалами у нас занимается министерство внутренней безопасности.

Мы занимаемся только теми, у кого есть основания для переезда в Израиль (согласно Закону о возвращении, переехать в Израиль могут лица, имеющие еврейскую национальность, а также их дети и внуки – прим. ВЗГЛЯД).

А если есть основания, то государство вкладывает в прием новых граждан большие деньги, составляющие бюджет министерства абсорбции.

Все проекты, связанные с абсорбцией репатриантов, рассчитаны на десять лет. Мне кажется, это оптимальный период для нового гражданина, чувствующего необходимость в поддержке государства. Наше министерство, если можно так выразиться, дает путевку в жизнь.

«Все зависит от самого человека»

ВЗГЛЯД: Однако бывают и случаи неудачной абсорбции, ведь некоторые евреи возвращаются назад в Россию. По данным израильской газеты «Гаарец» за 2007 год, более 100 тысяч репатриантов вернулись на ПМЖ из Израиля в страны СНГ, и только в одной Москве проживают около 70 тысяч израильтян. Чего же им не хватает на исторической родине?

#{interviewpolit}С.Л.: Данные газеты «Гаарец» оставляю на ее совести. Тысячи, а, возможно, и десятки тысяч израильтян действительно живут в крупных городах СНГ, главным образом, в Москве, Санкт-Петербурге и Киеве. Объясняется это, как правило, тем, что на рубеже 90-х и 2000-х годов в этих городах появлялись соблазнительные возможности для образованных и энергичных людей, и многие этими возможностями воспользовались.

Но сейчас происходит обратный процесс, и очень многие из этих израильтян заинтересованы в возвращении домой, в чем им государство Израиль в лице министерства абсорбции и других ведомств всячески помогают. На моей встрече в Москве с заинтересованными в возвращении домой израильтянами буквально яблоку негде было упасть, и наша беседа длилась добрых три часа.

Что же касается того, почему абсорбция иногда происходит неудачно, то я всегда говорю, что переезд из страны в страну – дело нелегкое, и трудности тут неизбежны. Даже цветок, передвинутый с подоконника на подоконник, обживается на новом месте с трудом. А уж человек и подавно. Мы стараемся, как возможно, облегчить обустройство репатриантов в новой стране, но очень многое – да, собственно, все – зависит от самого человека, от его настроя, от умения не раскисать перед трудностями.

ВЗГЛЯД: Как идет абсорбция 300 тысяч русских, проживающих в Израиле, которые никак не относятся к религиозной общности репатриантов?

С.Л.: Абсорбция этих людей происходит точно так же, как и всех прочих – они полноправные граждане государства Израиль и наделены теми же правами, что и другие репатрианты. Другое дело, что эти люди ущемляются в таких аспектах жизни, как «регистрация актов гражданского состояния».

Дело в том, что согласно унаследованной еще со времен Британского мандата практике, в Израиле до недавнего времени отсутствовала практика гражданской регистрации браков и разводов: это делалось исключительно религиозными инстанциями – еврейской, мусульманской, христианской и др.

На данном этапе мы добились создания инстанции гражданского регистратора браков и разводов, аналога российского ЗАГСа. Это огромный шаг. Пока полномочия этой инстанции ограничены, она обслуживает только те пары, в которых оба будущих супруга являются не евреями.

Расширение полномочий этой инстанции на всех желающих заключать и расторгать браки у гражданского регистратора является следующим этапом нашей борьбы, и я не сомневаюсь, что он очень скоро будет пройден.

«Заинтересовано само общество»

ВЗГЛЯД: В России нередки случаи конфликтов молодых людей из числа местных жителей и приезжих. Например, избивают дворников-мигрантов... А в Израиле по отношению к арабам, живущим вместе с евреями, случается что-то аналогичное?

С.Л.: 1 июня мы отметили 10-летие террористического акта в Тель-Авиве в помещении  клуба «Дельфинарий». В тот вечер наша молодежь пошла танцевать, а палестинский террорист, проникнувший в Израиль,  взорвал себя и унес жизни 21 молодого человека, более ста мальчиков и девочек получили тяжелые ранения. Многие из них на всю жизнь остались инвалидами.

Но при всем при этом дворников в Израиле «не мочат». К сожалению, очень часто в нашей истории происходило наоборот. И теракт в «Дельфинарии» тому пример.

ВЗГЛЯД: Но как властям удалось преодолеть рознь, которая доходила до драк и поножовщины, между разными общинами? Это заслуга государства, или общество само стремилось изжить ксенофобию?

С.Л.: Преодолевать рознь – не дело властей. Власти должны обеспечивать общественный порядок, что они, в общем, успешно делают. Что же касается борьбы с ксенофобией в обществе, в котором, конечно, заинтересовано само общество, то тут надо отметить два направления. Первое – когда ксенофобские проявления принимают уголовный характер, в дело вступают органы правопорядка. Таких случаев, слава богу, немного. А бытовая ксенофобия изживается, что называется, явочным порядком. Когда община русскоязычных репатриантов встала на ноги, заявила о себе буквально во всех сферах жизни страны и общества, пренебрежительное и подозрительное отношение к ней стало, как говорил герой Высоцкого, крайне затруднительным.