– Наталья Алексеевна, Черноморский флот в России останется в Крыму до 2042 года. Почему Киев пошел на эту сделку?
У меня нет комплекса болезненного отношения к прошлому
– Потому что теперь в бюджете Украины не будет такой дыры, до которой довели «оранжевые», потому что они потратили все деньги на популистские идеи.
Для Украины рано или поздно встал бы вопрос Крыма. Когда началась эрозия российского военного присутствия в Черноморье, это немедленно спровоцировало усиленные претензии крымских татар, которые на саудовские и турецкие деньги занимаются там захватом земель.
Вообще, не было бы чеченского ренессанса и балканских проблем, если бы не казалось столь неопределенным будущее русского морского военного присутствия, которое всегда было объектом приложения глобальной силы. Неслучайно там была серия русско-турецких войн.
Восточный вопрос сохраняет свою значимость. Это сделано для стабильности региона и для обессмыслевания усилий вытеснить Россию. Это большой шаг навстречу, возвращение равновесия, которое является главной гарантией от борьбы за чье-либо геополитическое наследство.
– Украина взамен получает 30%-ую скидку на газ. А нам это выгодно?
– Безопасность и стабильность стоит немало. В стране у нас обращается огромное количество денег. Очень легко сэкономить на чем-то другом или хотя бы вскрыть неофициальные финансовые потоки. Думаю, что на эти деньги можно содержать десять черноморских флотов.
– Соглашение по флоту скорректирует внешнеполитический курс Украины?
– Не надо никакой эйфории. Договоренности, безусловно, будут у соседей объектом внутриполитической дискуссии. Однако радикального поворачивания Украины спиной к Западу не предполагается.
Как мы все надеемся, снимется идеологизированное отношение к России. Украина избавится от комплекса младшего брата, который очень ярко проявлялся у «оранжевых». В Европу Россия и Украина готовы идти вместе и сотрудничать. Здесь мы равные игроки. И неважно, какой у кого объем ВВП.
– Как России и США удалось подписать новый договор о СНВ? Процесс затянулся на несколько месяцев.
Президент Фонда Исторической перспективы Наталия Нарочницкая (фото: ИТАР-ТАСС) |
– По-видимому, это было необходимо. Если судить по позиции экспертов, которые всегда очень придирчивы к внешней политике. Даже те, кто всегда предостерегал от каких-то уступок, судя по их спокойному отношению, согласны.
Я склонна думать, что мы не ждали ничего такого. И это уже хорошо. Но жизнь показывает, что на самом деле все определяет соотношение сил, и поэтому надо становиться сильней, спокойнее и увереннее.
– Приближается День Победы. Последнее время не утихают споры вокруг намерений столичных властей разместить в Москве портреты Сталина. В среду стало известно, что скорей всего этих портретов в столице не будет. Как вы на все это смотрите?
– У меня нет комплекса болезненного отношения к прошлому. Я считаю, что в День Победы вполне уместно помещать плакаты, притом понимая, что именно эти плакаты висели в 1945-м году. Это наша история. Нашим либералам надо, наконец, по капле выдавить из себя рабов. Они так травмированы этим тоталитаризмом, видимо, больше, чем я, прямо комплекс какой-то.
Это же наша история, которую нельзя вычеркнуть. Это такие же портреты, как портреты предыдущей эпохи. Никто же не считает, что если мы вывесим портреты или издадим книгу с портретом Александра III или Николая I, то значит, мы мечтаем о возвращении их времен.
Можно приписать, что такой-то плакат (со Сталиным) висел там-то. Крупные историки-академисты на Западе тоже говорят, что нельзя, чтобы политика приватизировала историю. Она есть, это все факты нашей жизни.
– Какое значение несет в себе приглашение военнослужащих НАТО участвовать в военном параде на Красной площади?
– Это политический жест, демонстрирующий, что у нас не холодная война. Хотя а планах НАТО не изменена ни доктрина, ни даже возможность нанесения первыми ядерного удара.
Так что это такой славянский акт доброй воли – собрать в такую минуту у гроба погибших за нашу историю и англичан, и американцев, и канадцев, и французов. По-человечески я понимаю это как чисто славянский жест.