− Глеб Олегович, кто больше выигрывает от ратификации российско-украинских соглашений по продлению сроков базирования Черноморского флота в Крыму?
Эти прорывы Медведева в сумме создают гарантии мира для России на всех границах до Урала и идеальные внешнеполитические условия для мощного старта модернизации
− В политике никогда не бывает симметричных выигрышей или проигрышей. Даже в условиях очень сбалансированной политической сделки, а это, наверное, одна из самых сбалансированных внешнеполитических сделок, всегда выигрывает больше тот, кто больше, кто крупнее и чьи стратегические интересы шире. Россия хоть и мировая держава, Украина, к счастью, – региональная, поэтому больше выигрывает Россия. Я все время напоминаю, что это соглашение выходит далеко за рамки русско-украинских отношений. Оно меняет ситуацию сразу по нескольким азимутам: в Восточной Европе и в отношении восточно-европейской безопасности. Украина перестает быть потенциальным плацдармом дестабилизации России, а значит, дестабилизации всей Восточной Европы и зоны Черного моря.
Еще два года назад мы видели, как Украина чуть было не расширила региональный конфликт между Россией и Грузией, чуть было не подняла его до мирового уровня, попытавшись вмешаться в движение Черноморского флота. Сегодня это становится невозможным. На наших европейских и юго-западных границах устанавливается мир. Это значительно более важно, чем только отношения Украины с Россией.
Во-вторых, эта сделка спасает Украину от судьбы Исландии и Греции – от риска дефолта. Даже не риска, а неминуемого дефолта. Причем дефолта, в котором Украину не станет спасать Евросоюз. Она больше Греции и не является членом ЕС. Никто не сможет спасти украинскую экономику вливанием колоссальных масштабов. Если бы это произошло, то украинская государственность фактически обрушилась бы и Россия получила бы огромную проблему на своих границах, которую все равно пришлось бы решать нам. Дело не просто в Черноморском флоте, который сам по себе очень важен, но представляет региональное значение. А безопасность России – это вопрос как минимум общеевропейский, если не глобальный.
− Заключив эту сделку с Россией, Виктор Янукович определил свой внешнеполитический курс до конца президентского срока?
− Для Януковича это очень выгодная сделка, на которую он, честно говоря, не мог рассчитывать с самого начала. Те варианты, которые прорабатывались в Киеве – это началось еще при Тимошенко, – сводились к тому, чтобы получить у России кредиты, обеспечивая их какой-то украинской собственностью. Но украинская собственность – это очень рискованные для России инвестиции. Янукович получает, что очень редко бывает, фьючерсные деньги, которые должны были тратить президенты между 2017-м и 2042-м годом. Он их получает уже сейчас. Это создает очень мощный импульс его президентству. Сможет ли он использовать это для решения социально-экономических проблем Украины, неизвестно. Но будем надеяться, что сможет. Но я бы не сводил все это к какому-то жесткому коридору. Россия и Украина связываются теперь рамочными условиями, в которых они не должны создавать затруднения друг другу. Хотя всегда остается возможность каких-то, особенно в украинской политике, эксцессов. Но мне кажется, что эксцессы становятся неопасными.
− В начале апреля в Праге президенты России и США подписали новый договор о СНВ. На ваш взгляд, это можно назвать внешнеполитической победой России?
− Любые соглашения и любые успехи готовятся. Медведев сегодня собирает урожай, который долго и безуспешно сеял Путин. Путин получил на руки страну фактически в изоляции, в осаде. И долго выходил из окружения. А внешнеполитический успех Медведева создает возможность для новых достижений. Подписание СНВ фактически скрепило с США новые отношения, которых в таких масштабах у России не было, и это сделало возможным прорыв на украинском направлении. Одновременно Янукович, делая жест в отношении России, пошел навстречу американскому президенту, отдав оружейный плутоний. Это говорит о том, что консолидированная политика Москвы и Вашингтона создает для нас на постсоветском направлении новые возможности. Это большой успех.
Мы получили почти все, чего хотели от этого соглашения. Конечно, всегда хочется невозможного, но США не будут играть по нашим правилам. Но в рамках этого соглашения фактически проведена ревизия нашего ядерного паритета в его значимых параметрах. Он сохранен и поддержан, и устранена непосредственная угроза создания вынесенных участков противоракетной обороны США у наших границ. Система ПРО будет развиваться, но она меняется.
Результатом подписания СНВ стало то, что НАТО предложило России участвовать в создании единой евроатлантической системы противоракетной обороны. Это тоже косвенный результат сближения со Штатами. Эти прорывы Медведева, крах «оранжевых» администраций во всех странах, кроме Грузии, которая сейчас изолирована, признание государств Южной Осетии и Абхазии, загрузка с Соединенными Штатами и новый стратегический пакт с Украиной в сумме создают гарантии мира для России на всех границах до Урала и идеальные внешнеполитические условия для мощного старта модернизации. Это, конечно, тоже успех Медведева. Мы видим, как уверенно он говорит о своих планах на участие в президентской кампании. Это явно связанные вещи.
− 9 мая на Красной площади вместе с ветеранами ВОВ и российскими солдатами промаршируют военнослужащие стран НАТО. Учитывая непростую историю отношений между Москвой и альянсом, это событие может отразиться на формате Россия − НАТО?
− Давайте различать парады и реальную политику. Конечно же, парады не являются шагом к созданию военных объединений. Тем более между Россией и НАТО. Это не парад войск НАТО. Это парад союзников СССР по антигитлеровской коалиции. Строго говоря, можно вспомнить, что у нас тогда был еще один союзник – националистический Китай, от которого сегодня остался только Тайвань. Это, конечно, мемориальное мероприятие. Но если серьезно говорить о перспективе отношений России с НАТО, то она находится в русле концепции Большого договора по европейской и евроатлантической безопасности. Если дело сдвинется в этом направлении, а я думаю, что оно сдвинется, не сразу, но со временем в той или иной форме, то блоковые противоречия потеряют свое нынешнее значение и возможны отношения между Россией и НАТО совсем другого характера, чем сегодня, со значительно более серьезной степенью интеграции. Но, повторяю, это возможно только в случае, если будет реализован большой стратегический альянс Севера, концепция которого заложена в медведевском проекте договора о безопасности.
− Почему Россия не позвала на парад грузинских военных?
− У нас нет такой ситуации ни с одной страной в мире, как с Грузией. С Грузией у нас прерваны межгосударственные отношения. И очень странно присутствие вооруженных сил государства, с которым нет даже элементарных дипломатических отношений. Другое дело, что надо было, с моей точки зрения, найти возможность для проживающих в Грузии ветеранов Советской армии присутствовать в Москве. Я думаю, эту возможность можно было найти независимо от отношения к Саакашвили. Ветераны не виноваты в том, что у них такой президент. Здесь существует определенная проблема. С моей точки зрения, это дипломатическая недоработка нашего ведомства.
− Президенты Белоруссии и Украины Александр Лукашенко и Виктор Янукович решили присутствовать на праздничных торжествах 9 мая в своих странах. Такое решение оправдано?
− Это связано с внутриполитической обстановкой. У Януковича и Лукашенко сложное внутреннее положение, и они взвешивают плюсы и минусы возможности в день праздника не присутствовать в стране. Уровень стабильности в этих странах, с точки зрения руководителей, недостаточен для того, чтобы рискнуть приехать в Москву.