В пятницу Варшава получила от российских властей новые архивные документы по делу о расстреле польских офицеров в Катыни в 1940 году. Это произошло накануне официального визита президента Дмитрия Медведева в Польшу, намеченного на 6–7 декабря. Во время переговоров стороны, как сообщается, обсудят ход расследования авиакатастрофы под Смоленском. В свою очередь президент Польши Бронислав Коморовский отметил, что в целом ожидает по итогам визита улучшения отношений между двумя странами.
Если не будет поводов размахивать окровавленной рубашкой, то поляки предпочтут спокойных и уравновешенных политиков, чем Качиньский
Зампред совета директоров Агентства по привлечению иностранных инвестиций, в 1991–1993 годах – советник президента России по политическим вопросам, был инициатором катынского расследования в начале 1990-х годов. По поручению Бориса Ельцина Станкевич передал тогдашнему польскому президенту Леху Валенсе в 1992 году первую часть архивов, связанных с трагедией 1940 года. В 1996–1999 годах Станкевич сам жил в Польше. Накануне визита президента Медведева в Варшаву в интервью газете ВЗГЛЯД Сергей Станкевич рассказал, на каком уровне находятся российско-польские отношения и как они должны развиваться.
ВЗГЛЯД: Сергей Борисович, известно, что братья Качиньские победили на выборах в 2005 году во многом благодаря националистическим лозунгам. Они активно использовали ксенофобскую, в том числе и антироссийскую риторику. Минувшим летом Ярослав Качиньский уступил Коморовскому с перевесом всего в 6%. Означает ли эта неуверенная победа то, что в польском обществе сохраняются сильные страхи перед Россией, которые воплощаются в русофобские заявления и действия многих политиков?
Сергей Станкевич |
Сергей Станкевич: Польское национальное сознание пронизано историей. Там обычный обыватель помнит исторические события далекого прошлого, как будто они произошли вчера. История российско-польских отношений полна драматическими примерами. Одним из них долгие годы остается Катынь. Поэтому определенный психологический барьер в обществе присутствует.
Этим барьером пользуются те политики, которые хотели бы сделать на этом политическую карьеру. В частности, крайне правые. К этому эффекту раненого самосознания, в том числе и для прибалтийских стран, надо относиться с пониманием и постепенно его преодолевать. Надо взаимодействовать с теми, кто готов двигаться с нами в этом же направлении, оставляя конфликты в прошлом. Если политическая элита не будет специально стимулировать этот барьер, он неизбежно уйдет в прошлое.
ВЗГЛЯД: После трагической гибели брата минувшей весной Ярослав Качиньский поначалу признавал тот факт, что Москва полностью сотрудничает с польскими властями в расследовании причин крушения самолета под Смоленском. Почему же после выборов он сменил позицию и начал всячески намекать, что дело нечисто и русские все же скрывают какие-то причины катастрофы, и в итоге призвал даже американцев подключиться к расследованию?
С.С.: Это политическая конъюнктура. Крайне правым политикам для поддержания определенного градуса нужна атмосфера своего рода взвинченности. Им необходимы новые ранящие факторы. В данном случае даже такая огромная трагедия тоже используется для сплочения своих сторонников, для мобилизации крайне правого политического спектра. Не думаю, что эта практика принесет какие-то долгосрочные эффекты.
ВЗГЛЯД: Визит Владимира Путина вместе с Дональдом Туском в Катынь, присутствие Дмитрия Медведева на похоронах Леха Качиньского, недавнее заявление Госдумы по Катыни – насколько это снизило чувство обиды в польском обществе? Таких символических жестов достаточно, чтобы перевернуть катынскую страницу? По крайней мере, для активной части общества среднего возраста?
С.С.: Я бы не называл эти жесты символическими. Это вполне важные практические шаги. Их можно только приветствовать. Так их и встречают в польском обществе. Что касается символических жестов, то хорошо бы закрыть наконец многолетнюю тему Катыни, которая никак не уйдет с политической повестки дня.
Очень большая надежда связана с визитом Дмитрия Медведева. Он последовательно стремится к тому, чтобы закрыть катынское дело раз и навсегда. В нормализации российско-польских отношений недостаточно отдельных столь значительных шагов, которые предпринимает в последнее время Россия. Здесь необходимо проявить комплексную последовательность и не давать себя сбить теми или иными психологическими атаками вроде темы вокруг катастрофы президентского самолета.
Слишком многое стоит на карте. Польша – крупнейшая страна Центрально-Восточной Европы, наиболее динамично развивающаяся. Она не без успеха позиционирует себя как лидер центральной Европы и новичок Евросоюза. Нам нужны нормальные, стабильные и долгосрочные отношений с этим государством.
#{interviewpolit}ВЗГЛЯД: Раньше в Польше царили, как известно, очень сильные проамериканские настроения. Они были даже сильнее, чем, скажем, в западной Европе. Насколько заметно сейчас разочарование от Америки – с тех пор, как к власти пришел Барак Обама и США отложили планы по размещению в Польше элементов ПРО?
С.С.: Польша строила свои отношения с Евросоюзом на обостренном чувстве национального достоинства. Если остальные страны соглашались практически на любые условия, то поляки долго торговались и всячески стремились провести свою линию при формулировании конституции объединенной Европы, позиционируя себя как равноправного партнера по диалогу. Чтобы укрепить свою позицию, они всячески укрепляли и контакты с США.
Часть польской элиты уповала на то, что возможен стратегический союз с Америкой. По этому замыслу Польша параллельно становится партнером расширяющейся Европы, а Америка компенсирует поддержку со стороны Варшавы отдельными действиями по стимулированию польской экономики. Из этого ничего не получилось. Америка вела себя избыточно прагматично, поддержка по существу не пошла. В итоге проект оказался незавершенным. И дело не в том, кто именно руководит Америкой: Буш или Обама. Понятно, что в США нет нужды в подобного рода партнерстве. Эта линия исторически обречена.
ВЗГЛЯД: Если перевес сил между либералами и националистами в Польше столь незначителен, возможно ли, что после очередных парламентских выборов будет перечеркнуто недавно заключенное газовое соглашение между Москвой и Варшавой? Против него, как известно, бурно протестуют сторонники Качиньского...
С.С.: Было бы неверно назвать тех, кто голосовал за Качиньского, однозначно националистами. Там есть сильное националистическое крыло. Но за Качиньского голосуют также традиционалисты. Значительная часть населения проживает в сельской местности и исповедует католичество.
Если не будет каких-то будоражащих, символических поводов провоцировать конфликт между Россией и Польшей, размахивать окровавленной рубашкой, говорить о том, что мы не получили по Катыни всех документов, то христиане предпочтут гораздо более спокойных и уравновешенных политиков. Таким образом, правая коалиция, которую создал Качиньский, непрочна и недолговечна. Надо как можно скорее от них избавляться, и тогда российско-польские отношения встанут на нормальную почву.
ВЗГЛЯД: Вы одно время работали советником филиала ЛУКОЙЛа в Польше и остаетесь в курсе нефтегазовой тематики. Насколько правдоподобны сообщения об обнаружении в Польше огромных запасов сланцевого газа, которые каждые несколько месяцев звучат из Варшавы? Глава Газпрома Алексей Миллер в интервью газете ВЗГЛЯД назвал их просто «информационным шумом». Может ли Польша в ближайшие 10-15 лет добиться энергетической независимости от России? Или после ввода в действие «Северного потока» ее зависимость от России только усилится?
С.С.: Польша на сегодня является одним из крупнейших получателей российского газа, импортером российской нефти и одновременно выполняет другие различные функции по углеводородам. В этом смысле неправильно называть это зависимостью. Это обоюдная заинтересованность, потому что точно так же как Польша зависит от этих поставок, точно так же Россия зависит от того, чтобы эти поставки осуществлялись в Польшу и другие страны Европы.
Запасы сланцевого газа в Польше подтверждены местными исследованиями. Другое дело, что придать им реальное промышленное значение в ближайшие годы не удастся. Это потребует многих лет и огромных инвестиций, источники которых не понятны на сегодня. Есть смысл вкладываться в разработку этих запасов.
С другой стороны, крупные ближневосточные игроки, в том числе Катар, поставляют огромные партии сжиженного газа. В ближайшие годы запасы сланцевого газа изменить ситуацию на рынке не смогут, поэтому надо работать с теми ресурсами, которые мы имеем. В этом смысле недавно заключенное с Польшей газовое соглашение – это, безусловно, шаг в правильном направлении. Это новая долгосрочная основа для нашего энергетического сотрудничества.