Странная это вещь – большая политика. Одним в ней позволено решительно все, с других спрос за каждую мелочь. И дело не в отсутствии объективных критериев, дело в самих политических фигурантах, да и народах, которые их выдвигают либо, наоборот, задвигают.
Не прощается, но уходит
Каждый из нас являлся участником некого коллективного наваждения, с каждым днем становилось все хуже, а любовь масс к лидеру все росла
Судя по всему, голосование по закону о самороспуске израильского парламента либо не состоится, либо сторонники досрочных выборов просто не наберут необходимого числа голосов.
Сама по себе ситуация в Кнессете уже описывалась в газете ВЗГЛЯД. Основной коалиционный партнер правящей партии «Кадима» (29 депутатов) – «Авода» - намеревалась голосовать в поддержку закона, ежели в «Кадиме» не будут назначены праймериз по выбору нового главы партии, который автоматически становится новым главой коалиционного правительства.
Действующий премьер-министр Эхуд Ольмерт, в свою очередь, отказывался и уходить в отставку, и проводить праймериз. Только окончательное понимание того, что законопроект будет поддержан необходимым большинством в 61 голос, подвигло его дать добро на внутрипартийные выборы в течение следующих 90 дней.
При этом надо понимать, что прохождение самого законопроекта в первом чтении отнюдь не гарантировало бы моментальных досрочных выборов. Существует масса возможностей пролонгировать данный процесс.
Например, после первого чтения законопроект передается в одну из комиссий Кнессета, которая должна подготовить его для второго и третьего чтения. С большой долей вероятности можно утверждать, что в оставшееся до парламентских каникул время – чуть больше месяца – законопроект не был бы поставлен комиссиями на голосование и к нему вернулись бы только осенью, после каникул.
В таком случае выборы могли бы состояться не раньше весны и даже следующего лета, - для израильской политики это огромный срок. Изменения могут произойти такие, что про досрочные выборы вообще все забудут.
Более того, смена лидера в «Кадиме» отнюдь не гарантирует более устойчивого положения для правительства. Например, партия ШАС, представляющая религиозных сефардов (выходцев из стран Азии и Африки), уже предупредила, что останется в правящей коалиции не при любом раскладе. Так, наиболее перспективный кандидат на пост председателя – министр иностранных дел Ципи Ливни их совершенно не устраивает.
Так что правительство может пасть и при отставке Ольмерта. А сама «Кадима» АО время праймериз вполне может расколоться на различные фракции, что явно ускорит досрочные выборы.
Счастливцев и Несчастливцев
Правление Ольмерта, продолжающееся уже два с половиной года (если учитывать трехмесячный статус и.о., когда Ариэль Шарон впал в кому) стало одним из самых странных периодов в жизни Израиля. Трудно припомнить годы столь бурного и успешного развития экономики (и это на фоне мирового кризиса), столь резкого уменьшения безработицы и столь стремительного повышения уровня жизни (это уже не говоря о прочих «маленьких радостях»).
При этом практически с первого дня существования правительства Ольмерта (то есть даже до Второй Ливанской войны) о досрочных выборах заговорили весьма активно. Рейтинг Ольмерта, пожалуй, оказался самым низким премьерским рейтингом за всю историю государства, а ведь «достичь» подобного «результата» было весьма непросто.
Израильтяне обычно не слишком жалуют своих премьеров. За последние годы только рейтинг Ариэля Шарона находился на более чем достойном уровне. Хотя именно в его правление страну сотрясала самая мощная интифада, когда террористические акты происходили практически ежедневно. Более того, безработица била все рекорды, а экономическое состояние государства было близко к полному коллапсу.
Именно тогда граждане Израиля пережили настоящий шок от экономических неурядиц и проблем безопасности (точнее, постоянной опасности, поджидавшей их на каждом шагу). Но доверие к своему главе правительства было безмерно. Большинство израильтян поддерживало практически все, что говорил и делал пожилой отставной генерал.
Со стороны казалось, что каждый является участником некого коллективного наваждения. С каждым днем становилось все хуже, а любовь масс к лидеру все росла. Коррупционных скандалов, в которых был замешан Арик (так Шарона называла вся страна), было на порядок больше, чем с Ольмертом, и суммы, о которых шла речь, в разы превышали прегрешения нынешнего премьера. Но народ не хотел этого слышать, не хотел ничего знать. Причем, это касалось только Шарона лично и не распространялось на членов его семьи.
К примеру, 25 июня вышел из тюрьмы старший сын экс-премьера, который, по мнению многих, отсидел по одному из коррупционных дел именно за отца. Эта новость прошла в прессе незначительным упоминанием – вдали от первых полос.
Ольмерту же изначально не было позволено ничего. Не случись той, не слишком удачной войны, его обвинили бы в чем-либо ином. Более того, большинство премьеров, правивших ранее, скорее всего, избежали бы большинства коррупционных скандалов, по которым проходит премьер действующий: юридический советник правительства, в компетенции которого давать «зеленый свет» для процессов против первых лиц государства, никогда бы не дал на них своего согласия.
Но Ольмерт был плохим мэром еврейской столицы Иерусалима, невыразительным министром, неярким парламентарием. Вообще, его политическая карьера, продолжающаяся уже около сорока лет, никогда не была особенно убедительной. Однако два назад народ избрал его, причем избрал с внушительным преимуществом. Почему же граждане страны не поверили собственному выбору? Почему, не смотря на очевидные успехи государства при существующем правительстве, лидера этого самого правительства так не любят его граждане?
Складывается впечатление, что каждый поступок Ольмерта оценивался не с точки зрения логики, целесообразности или полезности для страны, а с точки зрения подчиненного, которому недавно назначили начальника методом повышения не слишком достойного коллеги. А если такое отношение возникло, победить его не представляется возможным. Остается идти на новые выборы.