Участники видеомоста сходу достигли договоренности, что обсуждать будут не «мифологию отношений трех стран» и сопутствующие этому мечты (как Россия, Китай и Индия будут сдерживать Америку и в перспективе покажут «кузькину мать»), а «существующую реальность».
Дальнейшему углублению отношений между Москвой, Нью-Дели и Пекином будет всячески препятствовать Вашингтон
Как выяснилось, «существующих реальностей» как минимум две, и эксперты разбились на лагеря показных оптимистов, взявших на вооружение восточную дипломатию, и пессимистов, а точнее – скептиков.
«Оптимисты» единогласно отметили, что встреча глав внешнеполитических ведомств трех стран «прошла очень успешно». Стороны продуктивно обсудили «вызовы времени», договорились о сотрудничестве по ряду направлений (от противостояния терроризму до борьбы с изменением климата), а главное – сделали очередной шаг к институционализации данного механизма сотрудничества.
При этом фразы «задел на будущее», «поддержать динамику» и «партнерство, не направленное против четвертой страны» прозвучали как минимум раз по шесть. Но если говорить о частностях, основное внимание было уделено именно Индии. Как стране, «позиция которой не вполне понятна». Профессор университета имени Джавахарлала Неру, директор Eurasian Foundation Арун Моханти позицию своей родины уточнил.
Вообще, тезис о том, что безопасностью в Азиатском регионе должны заниматься именно страны Азии (в первую очередь Россия, Индия и Китай – как крупнейшие из оных) впервые был произнесен именно в Дели. Озвучил его в 1998 году тогдашний министр иностранных дел РФ Евгений Примаков. Им же был сформулирован термин «стратегический треугольник».
Однако руководство индийской республики на заявления Примакова тогда практически не отреагировало. Отмахалось фразами о том, что шеф российского МИДа высказал лишь «идею», а не «предложение», так что обсуждать ее серьезно и включать в повестку дня нет никакого смысла.
Все изменилось в апреле 1999-го. Войска НАТО начали спецоперацию в Югославии, и всем стало понятно, что Альянс отнюдь не собирается ограничивать свои действия только лишь территорией стран – членов НАТО.
В это же время Индия проводит испытания своего атомного оружия, и премьер-министр страны неожиданно и громогласно поддерживает идею «треугольника». Возможно, именно для того, чтобы оправдать претензию Индии на статус ядерной державы.
Однако «треугольник», по версии Нью-Дели, всё равно не «стратегический», не «против США», а лишь площадка для «взаимовыгодного трехстороннего сотрудничества».
Заведующий сектором Китая и Японии Института мировой экономики и международных отношений, член-корреспондент РАН Василий Михеев тут же выдвинул предположение, что «треугольник» был создан именно для того, чтобы включить в процесс консультаций Индию.
Благо, эта страна, в отличие от России и КНР, не входит в АТЭС, в ШОС имеет лишь статус наблюдателя, тогда как Китай и РФ – основные игроки, Индии нет в составе шестерки переговорщиков по северокорейской ядерной проблеме, и так далее.
Причем идея «треугольника» для реализации сей благой цели отнюдь не нова, более того – для региона вполне привычна, и примеров тому предостаточно (Япония – КНР – Южная Корея, Вьетнам – Лаос – Камбоджа и т.д.).
Профессор кафедры востоковедения МГИМО Сергей Лунев добавил, что Индия в конструкции данного треугольника наиболее слабый угол. Именно Нью-Дели заблокировал два года назад совместные учения армий трех стран с целью не обострять отношения со Штатами, к мнению которых индусы стараются прислушиваться.
Михеев также добавил, что Индия не должна прикрываться «треугольником», когда речь идет о ядерных разработках республики. Позиции России и Китая в данном вопросе всем известны и меняться не будут – дальнейшее распространение атомного оружия недопустимо, так что интересы Индии входят тут в известное противоречие с задачами «треугольника».
И вот тут запели трубы восточной дипломатии. Главный научный сотрудник Института мировой экономики и политики Академии общественных наук Китая Шэнь Цзижу решил напомнить, что ряд моментов все три государства все-таки объединяет.
Не «дружба против США» – ни в коем случае, и слова эти никакая не «завеса реальных намерений». Но, во-первых, есть «голос сердца народов», что крайне важно. Во-вторых, все три государства условно относятся к «странам БРИК» (Бразилия, Россия, Китай, Индия), то есть – к наиболее динамично развивающимся экономикам.
Тут стоит напомнить, что в концепции БРИК России отводится место поставщика минеральных ресурсов, Китаю – поставщика трудовых ресурсов, а Индии – дешевых интеллектуальных.
Так что именно эти страны могут определять «облик XXI века» за счет «экономической мощи» и совместный борьбы за «гармоничный мир» против гегемонии Запада (в этой части своего выступления Шэнь Цзижу активно цитировал соответствующие тезисы доклада Ху Цзиньтао на съезде КПК).
При этом Россия, Индия и Китай активно демонстрируют «гуманистический подход» к мировым проблемам, противопоставляя его «традиционно агрессивной политике Запада». И это приносит свои плоды. Наиболее известный пример – ядерная программа Пхеньяна.
Крайне важно и то, что все три стороны «треугольника» при всех различиях в своих внутренних политических системах не навязывают партнерам собственную модель, ставя во главу угла невмешательство в дела соседа. «Мирное сотрудничество – опора нового времени», – заключил товарищ Шэнь Цзижу, напомнив, что задел сотрудничества был создан еще Борисом Ельциным и Цзянь Цзэминем, а «треугольник» – идея прежде всего «дальновидная».
На предпосылках «углубленного взаимодействия» предпочел сделать акцент и научный сотрудник Центра исследования мировых проблем при агентстве «Синьхуа» Вань Чэнцай.
Первое: наши страны действительно не делят друг друга по идеологическому признаку (здесь чувствовался намек на Запад, у которого к Китаю и России «демократические» претензии, что в некоторых сферах сотрудничества играет немаловажную роль).
Второе: наши страны объективно против чьей-либо гегемонии на мировой арене (еще один намек на США). Третье: наши страны за доминирующую роль ООН. Четвертое: наши страны за диалог во всех областях. Пятое: наши страны против террора и двойных стандартов в борьбе с ним. И, наконец, шестое: наши страны относятся к пресловутому БРИК. Кроме всего вышесказанного не стоит забывать и о том, что Россия, Китай и Индия – «древние цивилизации» с «богатыми культурными традициями».
Сергей Лунев счел возможным китайского коллегу расстроить: современная составляющая цивилизаций трех стран разнится кардинально, так что о каком-либо сближении тут и говорить нечего. Да, сейчас у государств есть реальные предпосылки для совместных действий – гегемония США и развитие радикального исламизма, но уже через 10 лет всё может измениться, так что рассчитывать на этот «фактор сближения» также не стоит. Единственный реальный фактор – экономическое сотрудничество, но сделано в этой области немного.
Однако китайской стороной были озвучены ответы на то, почему именно сделано немного, кто этому помеха и что необходимо учитывать в будущем. Заведующая отделом международной торговли Института мировой экономики Хань Лихуа, напомнила, что в существовании «стратегического треугольника» очевидно не заинтересованы Соединенные Штаты, которым крайне необходимо остаться абсолютным гегемоном на глобусе.
Так что дальнейшему углублению отношений между Москвой, Нью-Дели и Пекином Вашингтон будет всячески препятствовать, периодически сманивая на свою сторону одну из стран-участниц, благо, взаимодействие со Штатами во внешней политике всех трех государств все-таки приоритет. «Фактор США», одним словом, необходимо осознавать и разрабатывать меры противодействия.
Причем самую слабую сторону «треугольника» образуют отношения Индии и Китая. У этих стран крайне много обоюдоострых проблем и недоговоренностей: нерешенный приграничный вопрос, тибетские беженцы, взаимодействие Китая с Пакистаном и далее по списку.
Действительно, формальная составляющая треугольника сейчас превалирует над реальной взаимовыгодной отдачей. Поэтому необходимо проводить регулярные саммиты на высшем уровне, создать под это соответствующие комитеты в МИДах и уповать на экономику – именно она может стать фундаментом (в первую очередь в отношениях Китая и Индии).
Черту под дискуссией подвел директор российского Института стратегических исследований Евгений Кожокин. Вычислять проблемы для аналитиков – самое простое. Но гораздо продуктивнее вырабатывать концепции решения этих проблем. Благо у «стратегического треугольника» перспективы всё-таки богатые.
И стоит отметить, что если России уготована в «треугольнике» роль сырьевого придатка, пользы для нашей страны в таком взаимодействии будет ровно столько же, сколько дал бы подобный статус в отношениях с США или Западной Европой.