Возникшая ситуация вызывает сразу несколько вопросов. К примеру, почему жесткие заявления прозвучали именно сейчас и в чем причина очевидных разногласий в стане мусульманских лидеров.
Без единого центра
Ни один из духовных лидеров российских мусульман или духовный лидер другой конфессии не может предложить убрать любую символику с герба России
Для христианских церквей характерна достаточно жесткая иерархия управления; наиболее характерный пример – католичество: все миряне и священники подчиняются папскому престолу. В православном мире и среди протестантов все несколько сложнее, но и здесь налицо централизация и единоначалие в рамках каждой из юрисдикций.
У мусульман все обстоит существенно сложнее – как в целом (начиная, грубо говоря, с крушения Халифата), так и у нас в стране. Более того, в современной России впору говорить об определенной конкуренции среди исламских авторитетов. Так, часть Духовных управлений мусульман (ДУМ, всего их на территории РФ – 51) группируется вокруг уже упоминавшегося Равиля Гайнутдина, часть – вокруг верховного муфтия России, председателя Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ) Талгата Таджуддина. В действительности структура еще сложнее.
Отметим, кстати, что Таджуддин в среду также выступил против предлагаемых новаций, причем весьма жестко: «Ни один из духовных лидеров российских мусульман или духовный лидер другой конфессии не может предложить убрать любую символику с герба России, ибо по закону нашей отчизны религия и государство разделены. Требование убрать крест с российского государственного символа не только некорректно, но и неприемлемо».
Судя по всему, главная проблема политического характера современного российского ислама кроется не только в наличии двух «центров власти», но и в общей децентрализации. Связано это как с причинами «местного характера», так и с обилием различных течений в самом исламе.
Здесь можно вспомнить о том, что исторически мусульманское население являло собой едва ли не одну из главных опор Российской империи: магометане (особенно в европейской части страны) традиционно были весьма лояльными подданными Его Величества. С тех пор ситуация, очевидно, изменилась, что объясняется своеобразным «ренессансом» ислама в сочетании с ростом влияния «фундаменталистских» кругов.
Назад в будущее
Председатель Центрального духовного управления мусульман Талгат Таджуддин (фото ИТАР-ТАСС) |
При этом налицо любопытный феномен: фундаментализм, который по определению склонен апеллировать к традиционным истокам, на деле становится учением вполне модернистским, что наглядно наблюдается сейчас практически по всему миру – и Россия здесь не является исключением. И здесь любопытно не только ослабление уровня лояльности (которое во многом связано со значительным ростом влияния мусульманских стран Ближнего Востока), но и то, с какими союзниками де-факто имеют дело «модернисты», – а ведь тот же г-н Джемаль при всех его якобы традиционалистских воззрениях является несомненным модернистом.
А союзники эти явочным порядком относятся к кругам не то что модернистским, но зачастую и вполне постмодернистским. Достаточно вспомнить совсем недавний скандал с рядом организаций, выразивших возмущение тем, что в российском гимне упоминается слово «Бог». Здесь в стройные ряды объединились и атеисты (Атеистическое общество Москвы), и вполне экзотичные по нынешним временам язычники (Круг языческой традиции), и, конечно же, правозащитники (Институт прав человека, ООД «За права человека»).
Такая вот любопытная компания объединилась в борьбе против присутствия христианской эмблематики в государственной символике. И если воинствующих атеистов и язычников можно счесть некоей забавной экзотикой, то мусульманские авторитеты «второго эшелона» таковыми уж точно не являются.
Однако более серьезная проблема заключается в другом. Дело в том, что вся эта атеистически-языческая публика с правозащитным уклоном – это те, кого среди наших государственников принято относить едва ли не к «пятой колонне». То есть к тем силам, которым не очень-то нравится становление российской государственности (каковую там именуют «тоталитаризмом») и рост влияния РПЦ.
И блокирование (хотя бы по факту) с подобными силами некоторых кругов российского мусульманства никак не может радовать. А с поправкой на упоминавшуюся выше децентрализацию даже несколько настораживает. Алармизм алармизмом, но к чему приводит идейная смычка леволиберальной общественности и воинствующих исламистов, мы не более месяца назад наблюдали на примере Франции.
В этой связи, кстати, любопытно выглядит сообщение о состоявшейся пару недель назад в Московской соборной мечети католическо-мусульманской конференции. Мероприятие, в котором приняли участие Равиль Гайнутдин и глава российских католиков Тадеуш Кондрусевич, было приурочено к 40-летию принятия декларации, определившей отношения католиков с нехристианскими исповеданиями. С учетом того, что отношения между римским престолом и РПЦ по-прежнему остаются достаточно прохладными, возникает крамольная мысль: а не присоединятся ли к кампании против «христианской госсимволики» еще и христиане западного обряда?.. Вероятность такого развития событий, конечно, ничтожна – но а вдруг?..