То, что сейчас происходит с Украиной, является результатом успешной операции по перепрограммированию украинского общества. Безжалостной и абсолютно аморальной когнитивной операции, апофеозом которой стало официальное утверждение Украины в качестве нацистского государства, а украинцев как нации военных преступников. Теперь, когда даже слепым очевидно, какой катастрофой обернулась для Украины война против России, такое положение дел максимально удобно для Запада и киевских властей, поскольку развязывает им руки в отношении украинцев как пушечного мяса, единственный смысл которого убивать русских и умирать от рук русских.
Но тут возникает закономерный вопрос: украинцы стали объектом изощренной политико-идеолого-психологической манипуляции – разве это не означает, что они, по сути, являются жертвой собственных элит и западных кукловодов? Ведь в положении жертвы они заслуживают сочувствия и помощи с нашей, российской, стороны.
Ответ на этот вопрос прост и однозначен: нет. Взрослые дееспособные люди несут ответственность за свой выбор и собственные действия, и по итогам содеянного – или наоборот не сделанного в нужный момент – оправдания из серии «меня обманули, я не думал, что все так обернется» в расчет не принимаются. Тем более, когда рядом есть примеры принципиального иного развития событий.
После развала СССР перед абсолютно всеми бывшими советскими республиками встала задача выстраивания нового политического, идеологического и даже историографического позиционирования. Все сделали свой выбор – и все пожинают его плоды. Например, Россия пошла по пути сращивания ткани своей истории, гражданского примирения, преодоления и сглаживания любых форм общественной розни. Очень важно понимать, что это был выбор именно народа, под который власть – даже в 1990-е – подстраивалась.
Причем наша страна тоже столкнулась с крайне агрессивной кампанией по деструктивной промывке мозгов, кампанией, которая длилась многие годы. Достаточно вспомнить, какая русофобская мерзость любых версий лилась из самых популярных средств массовой информации. Но по итогу выяснилось, что всей этой дряни не удалось разъесть целостность нашего народа. А Великая Отечественная война и победа в ней стала для нашего народа важнейшей опорой и главной точкой морального отсчета в современном мире. Именно поэтому, в частности, попытки отмыть нацистских коллаборационистов встретили упорное общественное сопротивление и закончились провалом.
С Украиной же все пошло не так. Иронично, что фактически роковыми для нее стали благие намерения и хатаскрайничество множества, если не большинства, людей. Да-да, благие намерения многих вменяемых – тогда еще – украинцев. Перед постсоветской Украиной встало две критически важных задачи государственного строительства: первая – национальное позиционирование при чрезвычайной близости к России и русским, и вторая – гражданское объединение очень различающихся запада и востока страны.
Первая задача стала решаться через всем известный подход «Украина – не Россия», про врожденную порочность которого написано и сказано очень много. Иногда, в прошлые времена, те самые вменяемые и даже «пророссийские» украинцы горячо объясняли, что на самом деле этот подход вовсе не предполагает направленность против России, а просто подчеркивает отличность Украины. Что ж, жизнь наглядно продемонстрировала их неправоту. Более того, все эти годы рядом находился пример еще одной славянской республики, которая нашла способ национального позиционирования без противопоставления себя России: Белоруссия оперлась на советское наследие.
Что касается второй задачи – объединения запада и востока Украины – то это очень яркий пример, когда теоретически хорошая идея на практике является чистым злом. Иронично, что украинцы даже ссылались на опыт России, которая действовала схожим образом, а конкретно – на преодоление красно-белого раскола и последствий Гражданской войны, ужасающей в своей ожесточенности и кровавости. И многие украинцы, которых можно было бы назвать пророссийскими, искренне верили, что для единства и благополучия страны им надо проявить гибкость и терпимость – и срастить в единое целое 9 мая и бандеровщину.
Кстати, это действительно коварная ловушка: в чем разница между российским и украинским гражданским примирением – они же так похожи? Вранье! В России речь идет не столько о примирении, сколько о принятии. Внутренний политический конфликт ХХ века для большинства россиян – это история: белые проиграли в 1920-х, красный проект – в 1991-м. Продолжающиеся в интернете яростные исторические битвы на темы типа «чей террор был страшнее», охватывают крошечное количество людей. Для большей же части народа это просто прошлое, которое надо принять и извлечь из него уроки. А вот Великая Отечественная – это, в первую очередь, про Россию как таковую, а уже во вторую – про конкретный политический режим, при котором была одержана великая Победа.
На Украине же сращивали, вернее имитировали сращивание востока и запада, а на самом деле шла агрессивная экспансия живодерского бандеровского проекта, не просто живого, а нацеленного на реванш. А украинцы, абсолютное большинство которых 20-30 лет назад испытывали инстинктивное отвращение к нему, позволили этому случиться. Они заглушали в себе голос национальной памяти. Они успокаивали себя (псевдо)рациональными аргументами, что ничего страшного не происходит. Они игнорировали сигналы собственной интуиции. Они предпочли личное благополучие здесь и сейчас мрачным прогнозам, что добром это не кончится. Они отдали этому монстру своих детей, позволили ему вскормить их – и теперь юные киевлянки выходят на протесты в поддержку уволенного министра обороны с нацистскими лозунгами про русорез.
Коллективная ответственность – это неизбежная и неотъемлемая часть исторического процесса. Так или иначе все народы платят за сделанный выбор, даже если они просто недостаточно интенсивно сопротивлялись злу и позволили ему захватить себя. Прямо сейчас пришла очередь украинцев.