Вспомним, как все начиналось век назад. Из книги очерков Виктора Финка «Евреи в тайге» (1932): «Свыше миллиона душ еврейского населения осталось после революции в пределах бывшей черты еврейской оседлости без средств к существованию. В иных местностях семьдесят процентов трудоспособного населения осталось без работы…» Бывших торговцев и ремесленников решили превратить в крестьян. Начался поиск новой обетованной земли – импортозамещенной, сказали бы мы сегодня.
Велась речь о Крыме, но запротестовал тогдашний начальник полуострова – лидер крымских татар Ибраимов. Тогда профессор-почвовед Вильямс и предложил Приамурье. Вариант оказался удачным, в том числе по геополитическим соображениям. В сопредельном Китае просоветского Сунь Ятсена уже сменил далекий от идей Коминтерна Чан Кайши. Из-за границы в Приамурье и Приморье проникали хунхузы, контрабандисты, шпионы-белоэмигранты. В 1931 году Маньчжурию (северо-восток Китая) оккупировала недружественная Япония, расширявшая свои владения на материке и в океане, но еще раньше стало очевидно: границу надо укреплять, а пустующие приграничные земли – заселять.
Переселение стартовало в 1928 году. В 1934-м Биро-Биджанский национальный район превратился в Еврейскую автономную область Дальневосточного (с 1938 года – Хабаровского) края. Вокруг станции Тихонькой, доселе дремавшей на Транссибе, вырос город Биробиджан, в имени которого слились Бира и Биджан – притоки Амура. Это было первое, задолго до появления Израиля, воплощение мечты евреев о своей земле.
В советский Израиль-на-Амуре ехали не только из Белоруссии и с Украины, но из Аргентины, Франции, Германии, из охваченных великой депрессией Штатов. Краевед, литератор, бывший прокурор Александр Драбкин ведет меня на Аллею Героев в центре Биробиджана и рассказывает об одном из них – Жорже Ковале. Он родился в США в семье выходцев из Минской губернии, переселился в юный Биробиджан. Впоследствии Коваль, советский разведчик-нелегал, добывал в США атомные секреты, посмертно удостоен звания Героя России.
Среди первостроителей автономии был и молодой Эммануил Казакевич, впоследствии – один из отцов «окопной прозы», автор дважды экранизированной повести «Звезда» о фронтовых разведчиках. Он прибыл сюда из Харькова, поставил на ноги колхоз «Валдгейм», построил Дворец культуры, возглавил БирГОСЕТ – еврейский театр. До войны писал стихи и пьесы на идише, после войны – прозу на русском.
Заселение Еврейской АО, конечно, не было сплошным праздником. Биробиджан – не Крым, а первых переселенцев высаживали буквально в чистом поле – крутись как хочешь. Жили в палатках, землянках, бараках… Многие не выдерживали, возвращались восвояси. В 1937 году с нищетой и блеском юной Еврейской автономии знакомился писатель, спецкор «Правды» Евгений Петров. Он описал землянки первых переселенцев («Копай-город»), на смену которым уже приходили приличные дома. Биробиджан у Петрова хотя и «не представляет еще земного рая», но явно находится на пути к нему. Вот-вот по свежей брусчатке проедет легковая «эмка», а пока работники облисполкома похлопывают ее по борту и садятся в более проходимый «газик»…
После работы над ошибками заселение пошло ровнее. Те, кто выдержал первый, самый мучительный период колонизации, наконец перевели дух. Евреи ужились с коренными обитателями этих мест – нанайцами, нашли общий язык с корейцами и даже казаками. Фаршированная амурская кета не уступала щуке. Повар Яков Блехман, которому нужно было срочно накормить командарма Василия Блюхера, изобрел «шницель по-биробиджански», ныне – один из главных гастробрендов региона.
К 1935 году число евреев в автономии, чуть не вдвое превосходящей современный Израиль по площади, достигло 14 тысяч человек, или 23%. Впоследствии эта доля только сокращалась. В 1936 году арестовали и вскоре расстреляли как троцкиста главу ЕАО Иосифа Либерберга. В 1937-м был снят с должности, а потом казнён его преемник Михаил Каттель. В 1938 году расформировали КомЗЕТ – Комитет по земельному устройству еврейских трудящихся, а потом началась Великая Отечественная, отвлёкшая внимание Кремля от амурской автономии. После войны ЕАО, казалось, снова переживала подъём: в 1947 году в Биробиджане открыли синагогу и расширили преподавание идиша, в 1948-м работницам швейной фабрики разрешили отдыхать в праздник Йом-кипур… Однако вскоре курс опять сменился, началось «дело Еврейского антифашистского комитета», ряд еврейских учреждений региона ликвидировали. Громкий проект исподволь сворачивался…
Сегодня часто говорят о культурном коде территории, поиске идентичности. Кажется, с этой самой идентичностью в ЕАО должно быть сложно: на идише никто не говорит, евреев, кажется, почти не осталось (кстати, непонятно, как называть жителей Еврейской АО, в 1993 году вышедшей из состава Хабаровского края; есть любопытный, но неофициальный и необщепринятый термин «еврейцы»). Действительно, за послесоветские годы доля евреев в регионе сократилась с 4,1 % (перепись 1989 года) до 0,6 % (перепись 2021 года), или 837 человек. Однако кандидат экономических наук, историк, глава Федерации еврейских организаций Дальнего Востока Валерий Гуревич говорит, что всё гораздо сложнее. Да, в 1989 году евреев официально насчитывалось восемь тысяч, но потом в Израиль выехало втрое больше, и ещё примерно столько же осталось; словом, «не дождётесь». Выступая на прошедшем в Биробиджане Дальневосточном медиасаммите, Гуревич предложил говорить не о титульной нации, а о титульной культуре. Она сохраняется и всячески поддерживается: синагога, кухня, те самые двуязычные аншлаги, Приамурский университет имени Шолом-Алейхема, памятник ему же работы художника и скульптора Владислава Цапа – «биробиджанского Шагала».
Идиш сдал позиции? Но в газете «Биробиджанер Штерн» по-прежнему выходят полосы на этом языке (в Израиле, образованном – тоже при участии Кремля – в 1948 году, вместо идиша, слишком близкого к скомпрометированному Гитлером немецкому, стали возрождать иврит). Главред газеты Елена Сарашевская доказывает, что язык живёт, хоронить его рано: «Мы не просто его сохраняем, но развиваем, пополняем лексику новыми словами».
Могут ли сегодняшняя ЕАО, да и Дальний Восток в целом, играть роль обетованной земли? Казалось бы, идеология «поворота на Восток» должна способствовать именно этому. Однако лишних людей в России давно нет (они остались в дворянской классике XIX века). Дальний Восток продолжает терять население, а Еврейскую автономию нередко называют одной из самых депрессивных территорий ДВФО. Порой вообще звучат предложения «растворить» её в Хабаровском крае или Амурской области…
Но унывать – это не по-дальневосточному. Если Биробиджанский завод силовых трансформаторов исчез, то добыча брусита на Кульдурском месторождении продолжается. В долине опять же реки Кульдура действует термальный целебноводный курорт, которому недавно присвоили федеральный статус. Помните песню «По долинам и по взгорьям», в которой упоминаются «волочаевские дни»? Волочаевка – тоже тут. В феврале 1922 года именно здесь случилось последнее большое сражение Гражданской войны. После него армии Дальневосточной республики (де-факто – Красной) открылась дорога на Хабаровск и Владивосток – последний оплот белогвардейцев и японских интервентов. Музей, появившийся на волочаевской сопке Июнь-Корань ещё в 1928 году, в 1990-х оказался заброшен и разграблен, с кенотафа командарма Блюхера украли бронзовую табличку… Теперь музей восстановлен. Обновлённый мемориал на сопке хорошо виден с автодороги и с Транссиба.
Граница с Китаем, проходящая по Амуру, сегодня воспринимается не столько оборонным рубежом, сколько окном в соседнюю великую страну. В 2022 году открыли железнодорожный мост через Амур, связавший село Нижнеленинское и уезд Тунцзян. А сегодня губернатор ЕАО Мария Костюк говорит о планах возведения нового моста в Китай – автомобильного.