В начале ХХ века в России впервые громко заявили о половом вопросе, не как о вопросе социальной справедливости, а как о фундаментальной теме человеческого бытия.
«Обезьянить мужчину, стать мужчиной второго сорта, отречься от женского начала – вот в чем полагают честь женщины передовые борцы женской эмансипации», – отмечал философ Николай Бердяев. А вот слова философа Владимира Соловьева: «Смысл половой дифференциации (и половой любви) следует искать никак не в идее родовой жизни и ее размножении, а лишь в идее высшего организма». Религиозный мыслитель Василий Розанов говорил: «Пол в человеке – не орган и не функция, не мясо и не физиология – но зиждительное лицо… Для разума он не определим и не постижим: но он Есть и всё сущее – из Него и от Него».
Попытки русской философии решить половой вопрос не профанно, не в духе социальной эмансипации Запада сто лет назад потерпели крах по разным причинам. Но одна из них – победа в России большевизма, радикальных сил, которые на все смотрели в духе вульгарного материализма.
Поэтому Советская Россия, а затем и СССР, стала страной победившего феминизма. Мы прошли очень многое из того, что случилось на Западе, сильно раньше Запада. «Долой кухонное рабство, даешь новый быт!». Вывод женщины из семьи на заводы, фабрики, в конторы. Принудительная эмансипация представительных органов власти – в СССР минимум 30% депутатского состава обязано было быть женским. Разводы, аборты. Легкостью всего этого гордился официоз раннего Советского государства. С 1930-х годов были запущены некоторые консервативные процессы, но общая логика просуществовала весь ХХ век. По сути, основная идея этого пути была изложена Бердяевым в цитате, что женщине предложили «собезьянить мужчину».
Русская философия предлагала другой путь. Не растворение женского начала в мужском и не деградация пола как такового, что мы наблюдаем сегодня в либеральном дискурсе с его множеством гендеров. Русская философия предлагала посмотреть на женский и мужской пол как на сверхценные фундаментальные ценности, которые при соединении дают не количественное, а качественное изменение, создают цельность человеческого бытия.
Но мир вслед за Западом пошел другим, известным нам всем путем – путем эмансипации и обезьянничества.
Сегодня мужской и женский пол находятся в состоянии открытого конфликта. И речь идет не о старых добрых «все мужики сволочи», а «бабы дуры». Ясно, что между мужским и женским всегда существовало некоторое нервное натяжение – и без этого невозможно представить отношений между полами. Политика эмансипации и последующая за ней гендерная повестка лишили и мужской, и женский пол крепкой и понятной идентичности. Вести себя «как нормальный мужчина» или «как нормальная женщина» стало проблематично, потому что не совсем понятно – что такое «нормально».
И вот тут-то русская философия, русская мысль спешит нам на помощь. Шанс переломить эти настроения – не просто заявить о традиционных ценностях, но и насытить их глубоким смыслом. Иным, нежели насыщает смысл пола, брака, семьи, человечности западная повестка.
Митрополит Антоний Сурожский говорил: «Адам и Ева видели в другом себя, иное существо не в противопоставлении, а во взаимном исполнении. И только после падения они посмотрели и обнаружили другого. По словам одного писателя, когда они были первоначально сотворены, они узнавали друг в друге alter ego – мое второе я, когда же грех вошел в их взаимоотношения, они взглянули и увидели еgо, себя, и alter – другого».
В этом смысле возвращение полноты человеческого бытия возможно лишь через строительство такой «сверхличности», состоящей из мужчины и женщины. И об этом упомянутый Владимир Соловьев пишет в своей работе «Смысл любви»: «Только эта любовь может вести к действительному и неразрывному соединению двух жизней в одну, только про нее и в слове Божьем сказано: будут два в плоть едину, т. е. станут одним реальным существом». Под «этой любовью» в данном случае и вообще в работе Соловьев имеет в виду любовь половую.
У секса в этом смысле обретается важнейшая экзистенциальная ценность. У половой любви (если терминами Соловьева) появляется мистическая сторона. И она носит фундаментальный характер.
Современность обошлась с телесностью без уважения, для начала погрузив ее в мир сексуальной революции, а теперь и вовсе выводя секс как важнейший способ общения полов из общественной повестки. На вопрос, а зачем вообще этим заниматься, еще недавно мог быть ответ: «для удовольствия». Теперь, в мире секулярной тоталитарной толерантности, проще и легче вообще быть асексуалом.
Еще один ответ на вопрос о целях секса, который еще раньше потерял свою актуальность – деторождение. Данные демографии дают четкую картину: ради деторождения уже давно этим особо не занимаются.
Телесность должна снова стать уместной во всех смыслах этого слова, занять положенное ей фундаментально важное место в деле антропологии. Если конкретнее: секс – это путь к очеловечиванию, если понимать под ним инструмент строительства настоящей человеческой личности, состоящей из мужчины и женщины.