Забастовка трех с лишним тысяч сотрудников Boeing парализовала производство новейших истребителей F-47. Это уже не просто локальный трудовой конфликт, а симптом системного кризиса амбициозного проекта Дональда Трампа – «новой индустриализации Америки». Первая за 29 лет стачка на оборонных заводах, где рабочие отвергли «недостаточное» предложение по зарплатам, обнажила фундаментальные противоречия плана, который казался столь привлекательным на сценах предвыборных выступлений будущего президента.
Идея возрождения «промышленного величия» США действительно нашла отклик в сердцах миллионов американцев. Жители «Ржавого пояса» – от Детройта до Кливленда – поверили, что Трамп вернет заводы, стабильность и гордость за «сделанное в Америке». Ностальгия по эпохе, когда цеха гудели, а рабочий класс был опорой экономики, затмила реальность.
Пока Восточное побережье десятилетиями наращивало капитал в сфере услуг и технологий, создавая оазисы для финансистов и юристов и укрепляя позиции представляющей их Демпартии, промышленные регионы превращались в депрессивные зоны. На этом коньке Трамп дважды въехал в Белый дом, но существуют обоснованные сомнения, что надпись на кепке американского президента когда-нибудь воплотится в жизнь.
Дело в том, что план Трампа игнорирует два роковых обстоятельства: инфляцию и сверхпотребление.
Перенос производств из Азии и Мексики в США – красивая сказка с математически предсказуемым финалом. Стоимость рабочей силы в Китае, даже после роста, остается на 60–70% ниже американской. Попробуйте собрать iPhone в Техасе: его цена взлетит в полтора-два раза. Для экономики, где ФРС годами борется с инфляцией, удерживая ставки, это катастрофа. Тарифные стены Трампа – 50% на медь, 35% на китайские товары – лишь подливают масла в огонь. Дорожает всё: от автомобилей до компонентов для тех же истребителей Boeing. Рабочие требуют зарплат, компенсирующих рост цен, но замкнутый круг уже запущен: высокие издержки – инфляция – требования повышения оплаты труда – новые издержки.
Трамп любит повторять, что Америка – «крупнейший рынок сбыта», позволяющий диктовать условия миру. Угрозами блокировать доступ для «непослушных» экспортеров он запугивает Китай, ЕС, Мексику, Канаду и другие страны. Но именно эта модель – основа кризиса. Сверхпотребление – двигатель экономики США – требует постоянного притока дешевых товаров и кредита. Возврат производств домой убивает первое, а «большой красивый» закон Трампа усугубляет второе: повышая потолок госдолга, он разгоняет расходы бюджета.
В результате инфляция не падает, долг растет (35 трлн долларов к 2025 году). Попытки Маска с его департаментом DOGЕ сократить госрасходы разбились о риторику Трампа, для которого «величие» измеряется в триллионах инвестиций – и неважно, что заемных. Когда президент вошел во вкус власти, рационалисты в его команде быстро утратили позиции и влияние. Бремя госдолга достигло критической отметки, связывая руки ФРС: любое снижение ставок для стимулирования инвестиций теперь чревато новым витком ценового роста, а повышение – душит и без того перегретый внутренний спрос.
Иронию трамповского ренессанса хорошо символизирует ставший мемом постер с ВАЗ-2101 на фоне Трампа и лозунга «Сделаем автопром снова великим». Желтая «копейка» – намек: даже скромный советский автопром эффективнее, чем проекты в духе «перенесем всё в США». План Трампа, детализированный в апреле 2025-го, напоминает шоковую терапию: тарифы разгоняют цены и наполняют бюджет; бизнес «освобождают» от «зеленых норм» и квот, а новые рабочие места компенсируют потерю пособий.
Однако обещанный поток крупных частных инвестиций в новое оборудование и переподготовку кадров оказался ручейком. Реальность оказалась более суровой: вместе с заводами не переносится конкурентоспособность. Да, переток ценного оборудования и инженерных мозгов полезен для Америки. Но все имеет свою цену, которую не потянул даже крупнейший оборонный концерн Boeing. Истории американских автогигантов, столкнувшихся с невозможностью выпускать электромобили по конкурентоспособным ценам без азиатских батарей, лишь подтверждают этот тупик.
Трамповская индустриализация стала попыткой вернуть Америку в 1950-е, игнорируя реалии XXI века. Инфляция и сверхпотребление – не временные трудности, а системные болезни. Удорожание товаров разрушает покупательную способность, рост госдолга тянет американскую экономику в системный кризис, а тарифные войны изолируют США от глобальных цепочек.
«Великое возрождение» уступает куда более близкой людям теме зарплат, и работники Boeing продемонстрировали это наглядно. Их требование – не ностальгия по прошлому величию, а справедливая компенсация за текущую инфляцию, порожденную самой политикой реиндустриализации. Америке нужна не реиндустриализация, а переосмысление экономики – без иллюзий о «величии», купленном в кредит.