История международной политики знает мало случаев, когда проблемы всеобщего значения решались на встречах лидеров ведущих государств. Во-первых, потому что ситуации, требующие внимания на таком уровне, возникают достаточно редко. Сейчас положение дел именно таково: США после начала СВО провозгласили своей целью «стратегическое поражение» России, а Москва, в свою очередь, бросила вызов монополии Запада в мировых делах.
Во-вторых, лидеры стран, от которых действительно многое зависит в этом мире – это люди очень занятые и не тратят свое время на решение проблем, которые могут быть урегулированы на более низком уровне. И наконец, весьма редко в истории получалось так, что обсуждение конкретного вопроса на самом высшем уровне могло оказать влияние на ход международной политики в целом.
Не случайно после объявления о встрече глав России и США на Аляске многие наблюдатели начали искать аналогии в событиях чуть ли не 200-летней давности, когда на плоту посреди Немана встречались российский и французский императоры. Ни к чему хорошему та встреча, как мы знаем, не привела – и уже через пять лет Наполеон не нашел лучшего, чем напасть на Россию и привести себя к краху. Несколько позже, уже в Вене в 1815 году, состоялся конгресс, создавший основу европейского порядка на следующие 100 лет. Однако там только Россия была представлена первым лицом на сравнительно постоянной основе: царь Александр Первый считал для себя необходимым лично доносить взгляды на идеальное устройство Европы. Это ему удалось относительно слабо – представители европейских держав хотели говорить об интересах, а не о ценностях, что в свое время прекрасно описал в докторской диссертации Генри Киссинджер.
Более ранняя история знает, конечно, примеры личных переговоров между первыми лицами могущественных государств. Однако такие беседы крайне редко приводили к серьезным изменениям в отношениях между их державами. Скорее наоборот, история знает массу случаев, когда встречи на самом высшем уровне не завершали серьезные противостояния, а наоборот, им предшествовали. Европейские монархи встречались и, не договорившись между собой, начинали войны. После которых улаживать дела отправлялись уже их официальные представители. Тем более что все понимали – очередной «вечный мир» представляет собой не более чем передышку между раундами борьбы.
На этот раз, будем надеяться, роль встречи лидеров накануне противостояния сыграл саммит Россия – США в Швейцарии летом 2021 года. По отзывам, тогда встреча прошла именно в предвоенном духе – стороны пришли к выводу, что противоречия между ними на переговорах пока решить невозможно. Следствием стали накачка киевского режима разными вооружениями, подготовка санкций Запада против Москвы, ускоренные военно-технические приготовления России.
Отметим, что самый известный «саммит» древнерусской истории – это встреча киевского князя Святослава и императора Византии Иоанна Цимисхия после заключения ими мирного договора в 971 году. Тогда вожди «говорили – и расстались друзьями», как пишет Николай Карамзин. Отметим, что такое завершение встречи не помешало византийцам «заказать» печенегам нападение на возвращающегося из похода русского князя.
Азиатская история, в свою очередь, вообще не знает традиции встречи высших руководителей государств для решения важнейших политических вопросов. Сам по себе статус китайского или японского императоров не допускал возможности встречи на равных – таких с точки зрения их внутреннего права просто не могло существовать.
В свою очередь, переговоры, создавшие основу современного «мирового порядка» и международного права – речь идет о подготовке Вестфальского мира в Европе в 1648 году – вообще велись несколькими сотнями чиновников, представлявших все соперничающие стороны. Тогда все участники конфликта были истощены 30-летней войной настолько, что хотели хоть какого-нибудь мира, сопротивляться наступлению которого у них уже просто не было человеческих и финансовых ресурсов. Это, на самом деле, и позволило собравшимся чиновникам создать самый обширный в истории свод правил отношений между государствами.
Так что если исходить из исторического опыта, то саммиты на высшем уровне – явление крайне редкое. А еще более редко, если когда-либо они приводили к фундаментальным изменениям. Практика встреч такого формата – когда напрямую разговаривают два неоспоримых военно-политических лидера в масштабах всей международной системы – становится распространенной только в годы холодной войны второй половины XX века. Что не удивительно: именно в ту эпоху возникает феномен, когда главы всего двух государств принимают решения, от которых зависит судьба всего человечества. Просто потому, что никогда ранее это невозможно было представить в теории или на практике.
Даже если мы представим себе гипотетическую встречу императоров Рима и Китайской державы где-нибудь в III–IV в веках нашей эры, то самое душевное между ними согласие или яростный скандал не привели бы к изменениям в жизни остального мира. Несмотря на все свое могущество, эти величайшие империи древности не обладали способностью взять и уничтожить весь мир, столкнувшись между собой в смертельной схватке. А Россия, как ранее СССР, и США на это вполне способны. И последние три года часто балансировали на грани того, чтобы отправиться в путь, возвращения из которого уже не будет. Именно в этом причина важности того, что может произойти на Аляске, даже если сама по себе встреча не принесет немедленного дипломатического прорыва.
Феномен саммитов самых сильных держав мира на высшем уровне – это прямое порождение ядерной эпохи, нравится нам это или нет. И такие мероприятия было бы наивно рассматривать как обычные встречи глав государств, пусть даже и весьма влиятельных. Ценность прямых переговоров между Россией и США определяется значением отношений между двумя странами для всего человечества. И такие переговоры сами по себе являются лучшим индикатором того, насколько близко или далеко мы находимся от всегда вероятного ядерного апокалипсиса.
При этом США выступают на саммите в качестве руководителя коллектива стран Запада, полностью определяющего судьбу каждого его участника, будь это даже Великобритания с Францией, располагающие своими собственными арсеналами ядерных вооружений.
Россия, в свою очередь, действует не только в личном качестве: на нее устремлены взоры того, что мы называем мировым большинством. Это – вся совокупность из десятков стран мира, недовольных всевластием Запада, но не способных его преодолеть своими силами. И не нужно думать, что ужимки и прыжки США в деле миротворчества во всех без исключения региональных конфликтах могут тут что-то скорректировать: все вокруг прекрасно понимают, что несправедливая природа американского господства остается такой же, как и была.
Означает ли это, что саммит на Аляске может заложить основу нового международного порядка? Скорее всего, нет.
Во-первых, потому что само такое явление, как международный порядок, уходит в прошлое. Для любого «порядка» нужна сила, которая его будет поддерживать, принуждая остальных к соблюдению правил. Такой силы на мировой арене сейчас нет и, судя по всему, не ожидается. Это значит, что мир будущего окажется намного более гибким. К огорчению тех, кто ищет простые решения и ожидает только светлого будущего.
Во-вторых, потому что даже если нечто похожее на новое равновесие сил и возникнет, то оно не сможет стать результатом одной встречи. И сравнение с переговорами на высшем уровне лидеров СССР, США и Великобритании во время Второй мировой войны здесь, к сожалению, не очень уместно. Просто потому, что тогда им предшествовала самая кровопролитная битва в истории человечества.
Сейчас, к счастью, ситуация таковой не является. Поэтому все более вероятная встреча России и США на высшем уровне – это начало длинного пути, а не завершение тех потрясений, через которые проходит сейчас человечество. Но она имеет фундаментальный смысл для всех нас потому, что продолжается мировая политика, где только два государства пока обладают колоссальными запасами столь страшного оружия.
Да и есть ли у лидеров России и США более важные дела, чем прямой разговор друг с другом – тем, кто единственный также является непобедимым?