Вечером 4 июня состоялись телефонные переговоры между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом. И их изложение американским президентом было очень интересным.
Глава Белого дома сообщил, что они с российским коллегой обсуждали удары Украины по российским аэродромам (имеется в виду стратегическая авиация, являющаяся частью ядерной триады), после чего Путин, по словам Трампа, «заявил, причем очень решительно, что вынужден ответить на недавнюю атаку на аэродромы».
И после этого никаких слов Трампа о том, что так нельзя, что это неправильно, что Америка за это накажет. Нет – американский лидер лишь констатировал намерение Путина ответить, а переключился на иранскую тему в переговорах с российским коллегой. То есть фактически Трамп дал понять, что не возражает против этих ударов.
Не возражает потому, что понимает: напав на аэродромы со стратегической авиацией, киевский режим атаковал тогда не только Россию. Он напал еще и на США, а также нанес серьезнейший удар по всей системе стратегической стабильности в мире, которая поддерживается между ядерными странами.
На сегодняшний день эта стабильность базируется на принципе гарантированного ответного уничтожения. Любой потенциальный агрессор, желающий решить свои противоречия с другой ядерной державой «последним доводом королей» – то есть старой доброй войной, понимает, что в случае нанесения ядерного удара по противнику он гарантированно получит ответный ядерный залп. Залп, который уничтожит его собственные города, базы и сделает невозможным победу в конфликте. А значит, бить не имеет смысла.
В нулевые годы Штаты в лице тогдашнего президента Джорджа Буша – младшего пытались обойти этот принцип при помощи создания новой системы противоракетной обороны. Сейчас Трамп повторяет подход к снаряду – он заявил о создании системы «Золотой купол», которая, мол, надежно защитит Америку от ракетного удара. Что первого, что ответного.
Однако защитит лишь от единичных или небольших залпов – например, со стороны той же Северной Кореи. Проблема для Вашингтона в том, что и у Москвы, и у Пекина много ракет. Масштаб залпа со всей ядерной триады (ракет шахтного базирования, а также запускаемых с самолетов и подводных лодок) будет таким, что значительное количество носителей пробьет «Золотой (а также Платиновый и даже Бриллиантовый) купол», упадет на ключевые американские города и нанесет тот самый неприемлемый ущерб.
Выходом могло бы стать предварительное уничтожение значительной части арсенала страны – чтобы количество запущенных ракет было минимальным. Долгое время предполагалось, что сделать это можно лишь превентивными ракетными ударами. Однако они легко засекаются, после чего запускается тот самый гарантированный ответный удар.
Россия в 2024 году приняла обновленную ядерную доктрину, согласно которой ядерный ответ возможен даже в том случае, если угроза суверенитету России создается обычными вооружениями и неядерными государствами при поддержке ядерных. Пункт 11 доктрины говорит о том, что «агрессия против Российской Федерации и (или) ее союзников со стороны любого неядерного государства с участием или при поддержке ядерного государства рассматривается как их совместное нападение». И нападение это может быть осуществлено не только при помощи ракетных пусков с расстояния в тысячи километров, но и, например, силами ударных беспилотных систем. Куда менее заметных, чем ракеты.
Та страна, которая развертывает возле российских границ ряд систем вооружений (включая ударные беспилотники различного базирования), автоматически становится объектом для ядерного сдерживания. Проще говоря, Россия допустила нанесение ядерного удара по такой стране – даже если она сама не обладает ядерным статусом.
Тогда, в 2024 году, этот пункт доктрины вызвал возмущение на Западе. Москву обвиняли в подрыве одной из основ системы нераспространения ядерного оружия (в рамках которой ядерные страны гарантировали неприменение ядерного оружия против неядерных, что не давало неядерным оснований для создания собственной бомбы). Однако 1 июня 2025 года выяснилось, что тогда доктрина носила пророческий характер – ведь у неядерных стран появилась технологическая возможность для террористических атак на критически важные объекты ядерных государств. БПЛА сейчас могут нести заряд не только для уничтожения самолетов, но и для повреждения шахт базирования пусковых установок. А морские и подводные беспилотники могут пытаться бить по подводным лодкам с ядерными ракетами.
В американской администрации понимают: сегодня украинцы нанесли удар по русским, а завтра кто-то нанесет аналогичный удар по американскому военному аэродрому. Кто мешает потенциальным противникам нанять мексиканские картели для того, чтобы подтянуть фуры с беспилотниками к американским базам? Или с яхт или грузовых кораблей запустить морские беспилотники по подлодкам? Где гарантия, что такой удар, который может быть совершен простыми террористами в их собственных целях, не будет воспринят США (или любой другой жертвой) как начало ядерной войны и повод для пуска ракет? Москва 1 июня проявила сдержанность – но не все могут быть такими адекватными.
Киевский режим открыл самый настоящий ящик Пандоры. Который теперь непонятно как закрывать. Можно лишь публично наказать открывшего – чем Россия сейчас и будет заниматься и на что Трамп, по всей видимости, согласен с такой реакцией русских.