Внешняя политика администрации Дональда Трампа до сих пор была набором хаотичных импульсов, переменчивого настроения лидера и бесконечной борьбы «башен» внутри Вашингтона. Метания от обещаний мира за 24 часа до угроз новой эскалации создавали впечатление полной неопределенности. По крайней мере, до сих пор.
Публикация новой Стратегии национальной безопасности США внесла в это восприятие, мягко говоря, существенные коррективы. Хаос в риторике Трампа вдруг обернулся четкими формулировками о приоритетах внешней политики, которые выглядят как приговор для старой архитектуры европейской безопасности.
Так, стратегия фиксирует приоритет завершения конфликта на Украине и нормализации отношений с Россией. Это уже не прихоть Трампа, не предмет удачного торга и даже не уступка. Это теперь официальный стратегический императив Соединенных Штатов. То, что для Киева стало очередным тревожным звонком (там давно не мыслят стратегически), для Европы, все еще живущей под американским силовым зонтиком, – повод для паники.
Мирный план, будь он из 28, 27 или любого другого количества пунктов, не был частной инициативой Стива Уиткоффа, Джареда Кушнера или Джея Ди Вэнса. В свете текущей версии стратегии безопасности он выглядит как план, полностью вписанный в доктринальные основы американской внешней политики. И даже если в команде Трампа, как поговаривают, были противоречия между ближним кругом (Кушнер, Уиткофф), представителями MAGA (Вэнс) и старыми республиканцами в лице Марко Рубио, то новая стратегия фиксирует полную победу первых над вторыми. Все действия на внешнем треке должны быть подчинены стратегии, а у провалов на этом пути будут имена и фамилии.
Если посмотреть на реальные действия администрации США после недавнего визита эмиссаров Трампа в Москву, картинка складывается в цельный и весьма циничный пазл. Первый маркер – ситуация вокруг «ЛУКОЙЛа». Решение американского Минфина о переносе ключевых санкционных ограничений в отношении зарубежных АЗС российской компании на апрель 2026 года – это не жест доброй воли. Это чистый бизнес. Вокруг зарубежных активов российского гиганта идет активный торг. Среди претендентов фигурируют не только венгерская MOL, но и американские игроки, включая структуры, связанные с Exxon Mobil и инвестфондами.
Зачем снижать стоимость актива жесткими санкциями, если этот актив в скором времени может перейти под контроль американского капитала? Жесткие меры сейчас навредили бы и продавцу, и, что важнее, потенциальному американскому покупателю. Да и прямой удар по крупной российской нефтяной компании явно не сыграл бы в пользу позитивного тона дальнейших российско-американских переговоров. А значит, апрель, за неимением других вводных, – новый тайм-код для реализации мирного трека по Украине.
Второй и, возможно, еще более значимый маркер – это позиция США по вопросу российских замороженных активов. Вашингтон внезапно выступил в роли главного противника их конфискации Европой. Это решение кардинально меняет расклад сил внутри Евросоюза. Бунтовщики в лице Венгрии и Словакии, а теперь и колеблющаяся Бельгия (где в депозитарии Euroclear лежит львиная доля средств), получили мощнейшую поддержку из-за океана.
Бельгийцы и так не горели желанием идти на откровенное воровство, понимая, что ответные меры Москвы могут обрушить их финансовую систему. Конфискация активов – это инвестиция в продолжение войны. Без этих денег европейское финансирование Киева, на которое целиком и полностью завязан украинский бюджет 2026 года, рискует сойти на нет, о чем прямо говорят Мерц и фон дер Ляйен.
Блокируя изъятие активов, Вашингтон фактически перекрывает кислород «партии войны» в Европе. Хотите воевать дальше – воюйте на свои. Американцы, желающие освоить часть замороженных средств (при непротивлении Москвы), прямым текстом говорят европейцам: деньги нужны для послевоенного восстановления и в качестве переговорного инструмента, а не для сжигания в топке безнадежного конфликта. Все эти обстоятельства говорят о том, что мы наблюдаем третий, вероятно, решающий, заход на мирное урегулирование.
Первые попытки – переговоры президентов Трампа и Путина в начале 2025 года, затем встреча в Анкоридже – закончились существенным откатом и несостоявшимся саммитом в Будапеште. Но сейчас ситуация изменилась. США осознали, что инерционный сценарий ведет в тупик, чреватый неконтролируемой эскалацией, которой они, согласно новой стратегии, хотят избежать.
Запад как коллективная сущность проиграл войну с Россией. Но Соединенные Штаты, отделив себя от «коллективного Запада» и сбросив европейский балласт, все еще намерены выйти из этой войны в статусе победителя или как минимум выгодоприобретателя. Их победа будет заключаться не в военном разгроме России, который признан невозможным, а в навязывании своей воли союзникам, переформатировании рынков (в том числе энергетических) и уходе от ответственности за свои и чужие ошибки. Если эгоизм США и администрации Трампа приведет к прекращению кровопролития на выгодных России условиях, это будет тот редкий случай, когда цинизм сработает на благо человечества.