Читателям книжек про личностный рост надо бы хоть раз сходить в волонтерский пункт – там и пресловутый выход из зоны комфорта, да и вход в нее тоже, в общем-то, там.
Взять хоть наш, казанский, пункт по сбору гуманитарки и плетению масксетей.
– Давление скачет второй день. Сегодня проснулась, чувствую, не встану – говорит Татьяна Никитична, которая недавно пережила гипертонический криз. – Но потом думаю: «А нашим ребятам-то сейчас каково?» Поднялась, потопала и полегчало!» Ей отвечает Фаузия-апа, которой тоже за семьдесят: «Ребятам-то тяжелее». Дачники-садоводы всё лето и осень тащат в пункт дары со своих огородов, которые в руках волонтерок-кулинарок превращаются в сухие супы для бойцов, в любимую бойцами домашнюю консервацию. Виолончелистку Онегу мы уже третий год называем «наш мини-заводик», и квартира Ирины Ильиничны, чей сын воюет даже после ранения, превратилась в фабрику, в промышленных масштабах производящую варенья-соленья. Привожу ей овощи-фрукты для заготовок, попадаю в лучи ее счастливой благодарности, и сама – счастлива.
«Ребятам иногда условия не позволяют кашеварить, поэтому, бывает, на завтрак – банка консервированной кабачковой икры, лечо на хлеб, я и сама этим полгода спасалась, когда в госпитале работала. Времени-то на готовку еды нет», – рассказывает Наташа, которая, отслужив на Луганском направлении, теперь регулярно выезжает на фронт с полным джипом гуманитарки.
Работу фронтовой медсестры описывает просто: «Подумаешь, полежала сутки в зимнем окопе! Ребята в них месяца проводят! Если дрон над машиной – главное, успеть из нее выпрыгнуть. Самым сложным было останки собирать и сопровождать их транспортировку родным. Запаниковала лишь однажды, помнишь, когда тебе написала: «Марина, что со мной происходит? Я ничего не чувствую!» А потом конвой пришел с детскими рисунками. И всё, я оттаяла».
Пенсионерки уже четвертый год приходят в пункт плести сети, как на работу. Трудящиеся плетут по вечерам. А те, которым здоровье или возраст не позволяют выходить на улицу, работают на дому. Под стойки для сетей оборудовали гладильные доски и стойки для сушки белья. Моя мама на старости лет научилась резать галстучки для масксетей двумя руками – когда правая устает, в ход идет левая. А тетя Лена, даже когда лежала в больнице, носки бойцам вязала, да еще соседок по палате сагитировала: «Вот и поправились мы мгновенно!»
Кто-то жалуется, что молодежь сейчас растет в отрыве от старшего поколения, сидит в смартфонах. И снова говорю – зайдите в волонтерский пункт. В выходные и после школьных уроков вместе со старушками волонтерит наше будущее. Это не только дети, младшие братья и сестры бойцов, это те, кто не может жить в отрыве от происходящего. В отрыве от живого, настоящего, самого важного. Под звуки рэпа подростки делают окопные свечи. «Чтобы заинтересовать детвору, надо дать ей задание для фронта. Ребята и на дополнительные занятия в таком случае остаются!» – говорила мне преподаватель по домоводству из казанского лицея.
Высокопарно – прикоснуться к святости, ощутить и свою ценность, об этом волонтеры не то что не говорят, даже не думают. Это для них – как дышать. Гордость? Гордыня? Люди, которые три года, как на паперти, во всех соцсетях с протянутой рукой?! Волонтерки своими просьбами на нужды фронта дают каждому великую возможность стать лучше. Лишь во время войны я поняла, что способность отдавать – великий дар божий, великое благословление. И великая радость. Просить для других – сродни святости. Она появляется вместе с криками в соцсетях: «Сети – самый расходный материал, поможем мальчишкам! Собираем на спанбонд!»; «На мавики»; «На тепловизоры»; «Топливный сбор»; «На бинты для госпиталей»: «На медикаменты»; «На сигареты»; «На снарягу для штурмовиков».
Историй о том, как помогает близким погибший на фронте отец, муж, сын, друг, любимый человек, я слышала много. Волонтерки рассказывают эти случаи, как что-то будничное, обычное. «Я не одна с гумкой езжу. Я с мужем. Вот и фотка его у меня на лобовом стекле… Я почему не боюсь за ленточку ездить? Мой Сережа меня бережет. Бывает, во сне придет: «Зайка, сегодня не выезжай. Дождись завтрашнего дня!» А потом выясняется, что дорога была заминирована. Недавно еду с ЛБС и вдруг слышу скрип в машине какой-то странный. Металлический. Точно железо о железо стучит. Думала, неполадка в моторе. Вышла, стала разбираться. И вдруг под сиденьем нахожу сережин старый мобильник. Он еще перед контрактом его потерял. С тех пор сто раз машину изнутри мыла-пылесосила, ничего не находила. А через сутки узнала, что именно в этот час, пока я в машине рылась, дроны над дорогой кружили. Ну вот что это? Конечно, Сережка меня опекает!»
«Ребята ко мне подкатывать не решаются. Знают, что я замужем, – говорила мне санитарка ростовского госпиталя, такая, что на любой конкурс красоты прямо сейчас. – Муж со мной всегда. Смерти нет».
Такое чувство спокойствия, уверенности и защищенности, какое испытываешь, находясь рядом с бойцом, я никогда раньше не испытывала. И необязательно это должен быть двухметровый богатырь в доспехах. Вот приходит в пункт юноша, нам, волонтеркам, в сыновья или даже во внуки годится, и все мы наполняемся благостью, невозмутимостью, достоинством, выдержкой. Боец в пункте одним своим присутствием создает порядок, умиротворение.
– Как там, на фронте?
– Все по плану. Не беспокойтесь. Мы победим.
– Тяжело там?
– Нормально.
Что ему пришлось пережить, с чем столкнуться, сколько боли испытать? Об этом и речи нет. Он нас успокаивает, с нами силой духа делится. И выпрямляется спина. И руки плетут без устали. И энергии – на десятерых. И уверенности в нашей победе.
– Береги тебя Бог, сынок!
…Бог уберег под сплетенной волонтерами сетью, Бог уберег рисунком детсадовца «Наш герой, возвращайся!», теплыми вещами-самовязками, самошитыми госпитальными труселями, вкусняшками с кухонных мини-заводиков, непрестанными молитвами «Вернитесь живыми и невредимыми!», священным молчанием на разрыв души в ожидании звонка, сообщения, весточки.
У митрополита Тихона Шевкунова есть книга «Несвятые святые» – о тех простых, незаметных, скромных людях, которые подвиги совершают в порядке вещей. Ежедневно. Они живут так.
А как началась война, я несвятых святых вижу каждый день.