Ядерный (а особенно термоядерный) боеприпас современного типа – сложнейшее с технической точки зрения изделие, которое требует наличия мощной атомной промышленности и инфраструктуры. Без нее пока обходились Израиль и старая ЮАР времен апартеида, но израильский атомный арсенал не идет ни в какое сравнение с арсеналом серьезных ядерных держав. Последним же понадобились десятки лет и исследований, чтобы прийти к своему текущему статусу. Ядерные испытания были необходимой вехой их усилий.
С 1944 года США, с 1949-го СССР, а после и другие страны произвели более двух тысяч ядерных взрывов на земле, под землей, на воде, под водой, в воздухе и в космосе. Без этого нельзя было продвинуться вперед в исследованиях ядерного оружия.
Так, первое термоядерное взрывное устройство, взорванное в США в ходе испытаний Ivy Mike 1 ноября 1952 года, имело массу 73,8 тонны и даже холодильную установку в конструкции. Бомбой как таковой это не было, но дало американцам необходимую информацию для ее создания.
А СССР сразу сделал термоядерную бомбу РДС-6с в таком виде, чтобы ее можно было сбросить с самолета. Правда, изготовление этого боезаряда в существенных количествах оказалось невозможным, а срок хранения составлял несколько месяцев. Потом были еще два термоядерных заряда, работающих на другом принципе, и только второй из них – РДС-37 – стал именно оружием, а не экспериментальным взрывным устройством.
Потом еще был долгий путь до разных серий стандартных боезарядов для бомб и ракет. И их эффективность тоже нужно было подтверждать испытаниями. Ими же нужно было подтверждать надежность изделий и отсутствие брака в конструкции. Тогда не существовало способов гарантированно убедиться в работоспособности и исправности того или иного боезаряда без его взрыва.
Но разрядка напряженности между СССР и США положила конец взрывам. Тогда политическое руководство обеих стран пребывало в эйфории от прекращения взаимного противостояния.
Прекращение испытаний (которые, помимо всего прочего, являются очень дорогим занятием) было неотъемлемой частью увода планеты в сторону от возможной мировой войны.
Однако в последние годы мы убедились, что количество желающих устроить большую войну против России куда больше, чем можно представить. Ядерное оружие по-прежнему представляет собой страшное по силе и последствиям средство ведения войны, но Запад его уже не боится настолько сильно, как раньше. Это, в свою очередь, может породить ситуацию, при которой ядерное оружие все-таки придется применить. Россия неоднократно подчеркивала, что оставляет за собой право применить ядерное оружие в случае агрессии со стороны западных стран.
Но после 1990 года вместо натурных взрывов использовались испытания отдельных комплектующих и систем боезаряда, эксперименты с докритическими массами делящего вещества и математическое моделирование взрыва на мощных компьютерах. Это действительно может являться эквивалентом испытаний для готового изделия, которое уже взрывали раньше и для которого собрана и вся информация по собственно взрыву, и вся совокупность технической информации о самом изделии. Но с теми боезарядами, которые были разработаны после распада СССР, картина несколько другая – вероятность того, что они будут взрываться так, как это показывает моделирование, ниже.
Во-первых, нужно верифицировать все данные, на основании которых проводится моделирование. Во-вторых, нормальная работа всех подсистем изделия на испытательном стенде по отдельности не является гарантией того, что они будут хорошо работать вместе. Существовали прецеденты, когда собранное из исправных комплектующих технически сложное оружие не срабатывало.
А гарантии срабатывания ядерного оружия критически важны. Именно несомненность и неотвратимость его применения при соблюдении соответствующих условий и является главным принципом того, что называется ядерным сдерживанием. Все должно включаться, работать и в нужный момент времени – взрываться. Дать гарантию того, что это так и будет, без подрыва хотя бы небольших контрольных серий боезарядов, уже состоящих на вооружении, технически невозможно.
Все это понимают в том числе и на Западе. И поэтому в некоторых странах уже готовятся возобновить ядерные испытания.
Однако техническим факторам противоречат политические. Ядерные испытания, если выражаться современным языком – «токсичная» тема. Это политически тяжелое решение с массой непредсказуемых последствий для любой из стран, которые первыми предпримут подобный шаг.
Поддержка, которую имеет Россия в странах Глобального Юга, после начала ядерных испытаний по инициативе России с высокой вероятностью пошатнется. Работы США по модернизации своего ядерного арсенала также будут ускорены. И новых санкций избежать будет невозможно.
Иначе говоря, решение об испытаниях ядерного оружия несет неустранимые побочные эффекты. Именно поэтому российское руководство придерживается позиции о том, что Россия не начнет такие испытания первой – но в ответ на них сделает то же самое. Пока текущий уровень напряженности сохраняется, можно ожидать, что сохранится и эта политика.
Однако Запад своими действиями все может изменить. Если провокации Запада и давление на Россию со стороны НАТО будут усиливаться, то в определенный момент последствия начала испытаний могут оказаться меньшим злом, чем даже самые ничтожные сомнения наших врагов в технических аспектах применения российского ядерного оружия.
И тогда России вновь может понадобиться полигон на острове Новая Земля – ведь недаром по сей день он находится в полной готовности. Передумают ли в Европе после этого организовывать очередной «поход на восток» или нет, неизвестно, но по крайней мере они будут точно знать, что нам есть чем их встретить.