Эстония вместе с Латвией и Литвой разрабатывают планы действий «на случай вторжения или масштабной концентрации российских войск» на границе. Планы предусматривают эвакуацию сотен тысяч человек. Понятно, что нападать на Прибалтику России нет никакого смысла. Но ужасами потенциальной атаки русских эти три небольшие страны живут уже давно.
Особенно усердствует Эстония. На днях из их Минобороны звонили руководству НАТО – в небе опять увидели некий неопознанный объект, что тут же квалифицировали как провокацию России. Страна старательно вооружается. Только что Эстония подписала военный контракт с Францией. В общем, страшилки все больше обретают черты реальной угрозы.
Подобные настроения для Таллина не новость. Как-то я провела в Эстонии около двух недель, работая над репортажем о дискриминации русского населения. То, что я тогда увидела в Таллине, меня глубоко поразило.
Вообще, приезд в любую страну журналисту интересен не новостями, а прежде всего общим менталитетом, чем-то вроде культурного гения места. Важно, как ведут себя люди на улицах, что думают и как смотрят на мир. Глядя с этой точки зрения, становится понятно: каждая страна – это отдельная планета. Планета Эстония со своим крошечным населением (меньше 1,4 млн человек, то есть примерно как в Екатеринбурге) выглядит выразительно.
Русский вопрос для Эстонии, обретшей государственность в результате геополитической катастрофы ХХ века, как был, так и остался основным. Примерно треть ежедневного потока новостей здесь составляют проблемы с русскими. Каждое местное СМИ отлично знает – хочешь кликов, напиши что-нибудь про русских.
Степень сепарации двух этносов в маленькой стране огромна. Есть русские и эстонские улицы, школы, профессии, города и целые регионы.
В промышленной Нарве, например, на улице в основном слышится русская речь. На сельскохозяйственном юге – почти только эстонская. Старшеклассников русской школы я спросила, есть ли у них друзья-эстонцы. Оказалось, что из 30 учеников эстонских приятелей имеют только двое. В эстонских школах количество тех, кто общается с русскими сверстниками, еще меньше и стремится к нулю.
Почему? Все просто.
Эстонские дети нарисовали мне подробный портрет русского человека: русские ведут себя агрессивно, они безвкусно одеты и всегда носят спортивные штаны с растянутыми коленками. Под конец нашего недлинного разговора (о том, чтобы он был недлинным, позаботились учителя) ученики эстонской школы прямо назвали меня фашисткой и оккупанткой. В их глазах светилась неприкрытая агрессия. Я в ответ вежливо улыбалась.
Таких «русских» выдумали не сами ребята. Здесь так принято. Все злодеи и бандиты в эстонском кино всегда говорят с русским акцентом.
«Это был самый настоящий русский выродок. Мы уже почти забыли о его существовании. Иногда в темной подворотне он напоминал нам о себе ударом кулака, но до сих пор особого вреда все же не причинял», – так писала центральная эстонская газета «Постимеэс» после Бронзовой ночи в 2007 году, когда русские попытались предотвратить снос памятника Воинам-освободителям. Сами русские этот образ самих себя почему-то не поддерживают.
За две недели в Эстонии я несколько раз видела толпы агрессивных молодых отморозков, бивших стекла машин на парковках. Все они говорили на эстонском языке.
Разница между русским и эстонским менталитетом, конечно, огромна. Чиновница Минобра, коренная эстонка, рассказывала мне о временах, когда преподавала в русской школе. Однажды она пришла на работу после болезни, и русские коллеги вежливо поздравили ее с выздоровлением. Эстонка была тронута и рассказала эту историю подругам. Но подруги-эстонки дружно возмутились – какие хамы эти русские! Как грубо нарушают зону приватности! Им не должно быть никакого дела до нашего здоровья.
Понятно, что с таким подходом все русское здесь дискриминировано не просто законами сверху, а самой народной стихией. На русском с вами не будут говорить в отеле, магазине, аптеке, больнице, хотя этот язык здесь в общих чертах знают. На русском не издаются законы, не выписываются рецепты. В сущности, русские живут в Эстонии в условиях глубокой изоляции. Впрочем, власти никакой проблемы не видят.
– О! Это искусственно нагнетается! – с очаровательной улыбкой и милым эстонским акцентом отвечала на мой вопрос о дезинтеграции вице-спикер Рийгикогу (парламента) Лайне Рандъярв. – Подумайте, сколько на этой земле живет людей, которые говорят на эстонском. Один миллион! Тут через нас проезжали Дания, Польша, Германия, Швеция, Россия, а мы ухитрились тысячелетие жить и говорить на своем языке, иметь свой университет, театр, кино. И вместо того, чтобы радоваться, большое государство (Россия) волнуется: что делается здесь с русским языком? А здесь ничего не делается. Я не знаю, откуда такие страхи. Это прямо кто-то нарисовал с черной рамкой какие-то картинки.
Между тем согласно опросу, проведенному центром исследований Евросоюза по расизму и ксенофобии, Эстония официально является самой расистской страной ЕС. Более половины коренных эстонцев уверены, что сосуществование в одном обществе людей разных рас, религий и культур на пользу ему не идет. Однако, если заговорить в магазине на английском, вам с удовольствием ответят. В этом эстонская ситуация очень отличается от, например, латышской. В Риге, если продавец не знает русского, он спросит у коллег, но русского покупателя вежливо обслужит. В Эстонии продавец просто промолчит, как будто вас нет.
Эстонское общество вообще устроено странно. Прежде чем познакомить вас с кем-то, вас обязательно проинструктируют, какой человек крови и политической ориентации. Есть русские, которые за русских, и есть русские, которые против. Есть эстонцы, которые за эстонцев, а есть те, которые за русских. Есть полукровки, которые тоже «за» и «против». Есть русские на четверть и эстонцы на осьмушку. Они тоже бывают «за» и «против». Причем вопрос этнической принадлежности не так важен. Грузин с фамилией на -швили здесь все равно русский.
Создается впечатление, что вся эта дурная круговерть вокруг русских составляет едва ли не главный пафос местной государственности, культуры, истории и вообще существования эстонской нации. Кажется, отними у Эстонии ненависть к России – и она просто перестанет существовать.
Эта ненависть, намертво вшитая в эстонскую политику, приносит Таллину одни проблемы. Разрыв экономических связей привел к многомиллиардным потерям бюджета. Пустой таллиннский порт производит мрачное впечатление. Цены здесь куда выше европейских, коммуналка стоит запредельно много, а зарплаты сильно ниже. Квалифицированные специалисты массово уезжают в Европу – в стране, в сущности, нечего делать и не на что жить. Однако военный бюджет растет год от года, а страна вполне серьезно занята подготовкой к нападению России.
Умные эстонские политики шепотом говорили мне, что все это бред, что страна должна быть не маленькой собачкой, лающей на Москву, а мостом между востоком и западом. «Вы же видите, мы давно превратились в задворки Европы», – со вздохом сказал один из лидеров центристской партии. Это чистая правда. Но увы, все эти политики потом исчезли с эстонского горизонта.
Зато появились другие – та же нынешняя верховный представитель Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас – плоть от плоти своего народа и политики своей страны. Она так воспитана, она искренне считает русских врагами. Ну и о какой разумной политике Евросоюза в отношении России тут можно говорить?
Эстония четко выбрала курс и уверенно носит ошейник «маленькой собачки Европы». Вполне по дедушке Крылову, слон-Россия ее не замечает. Но в НАТО и ЕС Таллин имеет свой голос, свой вес и свою немаловажную роль: как только потребуется, страну-собачку всегда можно будет спустить с поводка.