Сдается, единство европейских стран в вопросе энергоперехода посыпалось как карточный домик. Сразу несколько стран потребовали от исполнительных органов Евросоюза поблажек и отсрочек в деле достижения углеродной нейтральности, в связи с чем сразу же вошли в клинч с решениями G7 и собственно европейскими планами в сфере «зеленой» энергетики.
Проблемы в экономике Евросоюза радикально снизили возможности государств финансировать масштабное строительство «зеленой» инфраструктуры. Построенные ранее планы и стратегии не учитывали ни фактора военного конфликта на Европейском континенте, ни масштабного энергетического кризиса, ни столь же массового переселения европейской промышленности за океан.
На днях издание Bloomberg заявило о провале попыток ЕС резко нарастить мощности ветроэнергетики для компенсации поставок российского газа. По данным издания, главная проблема со строительством морских ветроэнергетических установок заключается в стремлении одновременно повысить производительность ветряков и снизить выброс углеводорода в атмосферу. Это еще одна демонстрация несоответствия и несоотносимости европейских планов с окружающей реальностью.
Европейская бюрократическая машина продолжает выдвигать к промышленности и экономике жесткие климатические требования, даже несмотря на резкое ухудшение положения дел в отдельных странах и в Европе в целом. Вот уже почти год главной целью энергоперехода является компенсация выпавших из оборота в ЕС российских энергоносителей. Между тем общество, накачиваемое в течение последних лет истерической климатической пропагандой, требует снижения выбросов углерода, а не просто строительства новых электростанций. Коллективная Грета Тунберг сошла с экранов, но осталась в головах европейцев.
И вот уже Италия на прошедшем саммите ЕС устами своего премьер-министра Джорджии Мелони заявляет о невозможности «помочь окружающей среде, разрушив нашу промышленность». Рим потребовал от Еврокомиссии смягчения планов по отказу от двигателей внутреннего сгорания, повышению энергоэффективности зданий, а также целевых показателей по сокращению выбросов в атмосферу. При этом Италия намерена продолжить финансирование проектов по добыче газа, развитию инфраструктуры по транспортировке и хранению нефти и нефтепродуктов.
Италии нынешний энергетический кризис добавил не только проблем, но и возможностей. Переключившись на поставки газа из Северной Африки, в частности Алжира, Рим намерен зарабатывать на энергетической инфраструктуре, продавая нефть, газ и услуги по их доставке соседям по ЕС.
Бунт на европейском энергетическом корабле поддержала и Испания, точнее – испанские энергетики. На недавней энергетической конференции в Хьюстоне глава испанской компании Repsol Жосу Жон Имаз не стеснялся в выражениях, характеризуя европейскую бюрократию. «Что есть у вас (у США – ред.) – это морковка, что же мы имеем в Европе, чтобы запустить энергопереход – это палка», – заявил руководитель Repsol. «Морковкой» он назвал американский закон о снижении инфляции, предполагающий субсидии почти на 400 млрд долларов для «зеленых» проектов компаний, зарегистрированных в США. И теперь Repsol станет одной из многих европейских компаний, которые перенесут свои производственные мощности на другую сторону Атлантики.
В конце ноября в Дубае состоится ежегодная конференция ООН по изменению климата – Climate Change Conference 28, или COP 28. По ее итогам можно будет судить о перспективах и трендах энергоперехода в мире и Европе. Впрочем, уже сейчас очевидно, что устремления евробюрократии находятся в явном противоречии с реальным положением дел в мире. Примечательная деталь – председателем COP 28 назначен многолетний директор нефтяной компании ADNOC и министр промышленности ОАЭ Султан Ахмед аль-Джабер. Согласитесь, глава нефтяной компании, возглавляющий климатический саммит, на котором ведется дискуссия об отказе от ископаемого топлива – это сильно.
Итого в сухом остатке имеем следующее. Бюрократические структуры Евросоюза продолжат оказывать давления на страны Старого Света, ограничивая инвестиции в нефтегаз и, вероятно, ядерную энергетику. Страны с сильным лоббистским ресурсом, такие как Германия, продавят компромиссные варианты реализации политики углеродной нейтральности.
Так, например, немецкому автопрому разрешено продолжить производить дизельные двигатели, при условии, что к дизелю будет примешиваться зеленый водород. Что, в свою очередь, потребует строительства большего числа электролизеров, потребляющих энергию солнечных и ветровых электростанций. Поможет ли такой компромисс немецкому автопрому усидеть в Европе, отказавшись от переезда в США или Китай, неизвестно.
Часть стран-бунтарей – вроде Италии и Испании – с присущим им южным норовом просто проигнорирует выполнение директив Евросоюза, ссылаясь на экономические проблемы, бюрократические трудности и т. п. Беднейшим странами-реципиентам помощи ЕС, у которых нет собственной развитой промышленности, придется смириться со снижением дотаций из общеевропейского котла.
Можно предположить, что труднее всего придется Франции. С одной стороны, один из лидеров ЕС с развитой промышленной базой мог бы лоббировать послабления для себя в наднациональных структурах – однако не имеет для этого достаточного админресурса. К тому же Париж ведет давнюю и упорную борьбу за сохранение своей атомной промышленности и отнесения последней к числу «зеленой». Пока получается не очень.