До наступления лицемерной эпохи международных организаций, провозгласившей приматом нерушимость сложившихся границ, великие державы стремились выйти на естественные границы.
Под ними подразумевался какой-нибудь труднопреодолимый природный рубеж – горы или река. Удерживать территорию, прикрытую этим рубежом, было проще. Удобные позиции экономили войска, позволяя или экономить средства на содержание армии, или собирать «лишние» силы, чтобы бить противника где-то еще. Что облегчало ведение войн.
Вокруг естественных рубежей разворачивались великие битвы и противостояния. В 1942 году немцы стремились выдавить русских за Волгу, взяв Сталинград, который обеспечивал фланг грандиозного похода за кавказской нефтью. Именно вцепившись в этот оборонительный рубеж, отведя на тот берег реки тяжелую артиллерию, Красная армия удерживала город в течение времени, достаточного для подготовки мощного контрнаступления, которое определило ход войны.
Несмотря на развитие высокоточного оружия большой дальности, для успеха все еще важно, где стоит нога вашего солдата. Поэтому естественные преграды, усложняющие штурм, не потеряли своего значения. Сегодня внимание приковано к реке Днепр – это крупнейший естественный рубеж, оказывающий влияние на ход спецоперации.
Сегодня эта великая река – ключ, который может открыть множество замков. Он может и прикрыть от атак врага, и разделить его на части, если добиться единовременного и надежного уничтожения мостов. При этом Днепр – палка о двух концах. Так, он мешает овладеть рядом важнейших городов на «нашем» левом берегу – противник получает плотную городскую застройку на противоположной стороне реки, до которой нельзя быстро добраться. Получается, что потенциально штурмуемый город не может быть быстро и надежно окружен – враг будет опираться на правый берег и подкидывать по ночам снабжение на левый.
Впрочем, Россия преодолевала естественные препятствия и посерьезнее Днепра. Еще с петровских времен империя всерьез взялась за горы Кавказа. Не потому, что ей было без них скучно, а потому, что жившие там племена массово промышляли набегами и угоном равнинных жителей в рабство. Цивилизовать горцев оказалось непросто – этому способствовали и условия местности, и децентрализация племен. Но в итоге к середине XIX века порядок был наведен.
Этот прецедент означал сразу две вещи. Во-первых, если России что-то по-настоящему нужно, то оно будет доведено до конца даже через сотню лет. Даже несмотря на помощь англичан и самоотверженное сопротивление. И во-вторых, никакой, даже самый сильный естественный рубеж, не даст вам гарантий, если за вас взялся упорный и последовательный противник.
Третий рейх в свое время завоевал Западную Европу, но от высадки союзников в Северной Франции – кстати, крупнейшей в истории – его это не спасло. Не спас Днепр и советские войска в 1941 году, равно как и германские в 1943-м. А Японию от обозленных американцев не спасли гигантские расстояния Тихого океана и целая цепь раскинувшихся по нему военных баз.
Экзистенциальные проблемы империи могут решать целыми веками. Идея украинства, эдакой «альтернативной русскости», может убить Россию, если позволить ему цвести и пахнуть. Просто потому, что оно, покуда живо, будет давать Западу надежду если не развалить, то «сдерживать» нас. И украинству как стране, а в случае ликвидации страны и как идее, будут помогать до последнего.
Поэтому Россия, по крайней мере, в отношении «анти-России» или «альтернативной России», которой стала Украина, не должна обманываться мыслью о «естественных границах». Они могут использоваться как средство накопить сил, передохнуть и вновь обрушиться на смертельного врага. Но не дай нам Бог на каком-нибудь этапе решить, что мы достигли каких-то естественных границ и на этом расслабиться. Этот день станет истинным началом нашего падения.
Поэтому правильный ответ на то, где же заканчиваются естественные границы России, очень прост – там, где не может существовать идея политического украинства.