Как сообщается, в Госдуме предложили проводить ДНК-тестирования для определения предрасположенности школьников к той или иной профессии. Это предложение появилось на фоне того, что генетические тесты на предрасположенность к некоторым видам спорта уже проводятся.
Стремление к смелым инновациям отчасти понятно – мир стремительно движется по пути научного прогресса, новейшие открытия быстро становятся источником экономических преимуществ, Россия не может позволить себе быть отстающей.
Однако внедрение новых технологий в жизнь людей – это не только преимущества, но и уязвимости, причем уязвимости труднопредсказуемые. Тщательный просчет рисков должен предшествовать любым нововведениям.
А когда мы говорим о генах, мы оказываемся в области особенно серьезных опасностей.
Мы рискуем в принятии важных решений положиться на технологию, которая носит крайне сырой и ненадежный характер. Профессиональные генетики довольно сдержанно высказываются о связи генов и профессии – намного большую роль играют культура, образование и жизненный опыт. Петр Сергиев, директор Института функциональной геномики МГУ, например, говорит: «Возможно, что некоторые варианты генов могут быть полезны для каких-то профессий. Нельзя сказать, что это будет сильное влияние, но такие исследования проводятся... Ученые ищут связь между этими фактами и генами таких людей. Естественно, эти работы не имеют доказательной силы, потому что это лишь корреляции. Кроме того, не всегда удается выделить молекулярные механизмы, задействованные в этом. Но работы ведутся, и отбрасывать их совсем и сразу не стоит. В то же время надо понимать, что сильного влияния генов на выбор профессии, конечно, нет».
Конечно, существует генетическая предрасположенность к болезням, которые затруднят карьеру человека в какой-то области. Но в целом эффективность «генетической профориентации» едва ли будет высока.
Уже сейчас мы можем обратить внимание на две возможные опасности.
Во-первых, это то, что можно было бы назвать «генетическим расизмом» – поощрение представлений о генетической детерминированности поведения. Во-вторых, утечки генетических данных, которые могут быть использованы во зло.
Расизм – это, прежде всего, идеология, постулирующая превосходство биологии над свободой. То, что человек из себя представляет, чего он добьется в жизни, будет ли он законопослушным гражданином, сможет ли стать ученым или деятелем искусства – определяется его врожденными чертами. «Дурака учить – только портить», людей врожденно «неполноценных» нет смысла пытаться интегрировать в общество на равных с «полноценными».
Критерий, по которым одни отделялись от других, могут быть разными – чаще всего это цвет кожи, но не обязательно. Немец мог внешне не отличаться от поляка или русского, но для национал-социалистов они относились к совершенно разным «расам», которым приписывались совершенно разные врожденные черты.
При том, что традиционный расизм в современной интеллектуальной среде с проклятиями отвергается, сам принцип – поведение людей и их место в обществе детерминируется биологией – сохранил свое влияние.
Слишком уж велик соблазн найти простой и понятный ключ к человеческому поведению.
С одной стороны, ссылки на биологическую детерминированность использовались для нормализации некоторых видов поведения – геи и трансгендеры (или даже педофилы) «такими родились», и многие законы западных стран были приняты именно исходя из этого. (Хотя с чисто научной точки зрения это доказанная неправда).
Однако у веры в такую генетическую предопределенность есть обратная сторона: если, например, педофилами или серийными убийцами людей делают особенности генетики, их можно выявлять заранее, до того, как они совершат какие-либо преступления.
Сам человек и в мыслях не имел? Ну не ждать же, пока возымеет! Британские ученые доказали – ему в ДНК написано совершить преступления, давайте изолируем его заранее.
Тест на определение профессиональных способностей, конечно, отличается от теста на склонность к преступлениям. Но принимая идею генетической профориентации, мы рискуем задать ложные ориентиры бизнесу и государству – так, что люди могут столкнуться с несправедливой дискриминацией при приеме на работу или поступлении в вуз. Мол, в генах у вас написано, что вы не подходите.
Мы таким образом породим новую форму расизма – только не по оттенку кожи, а по результатам генетических тестов, которые разделят людей (еще до того, как они как-либо себя проявят) на сверхчеловеков с хорошими генами и недочеловеков, у которых в генах написано, что они годятся только для самых низкооплачиваемых работ.
Это будет несправедливо по отношению к людям – но и неэффективно экономически.
Рынок поощряет свободное состязание – кто подходит, а кто нет, выясняется в процессе учебы и работы. Причем тут огромную роль играют культура, воспитание, среда и личное произволение самого человека.
Хотя природные данные могут играть свою роль, человек свободен и ответственен за свою судьбу. Обескураживать человека, говоря, что у него не те гены, или, наоборот, внушать ему лень и расслабленность, говоря, что его чудесных генов достаточно для успеха – значит в любом случае ориентировать его неправильно.
Но с такого рода тестированием есть еще одна проблема. Чем более распространенной будет становиться такая практика и чем больше будет расходиться информация о генах человека, тем труднее будет предотвратить ее утечку к самым разным людям внутри и вне страны, преследующим самые разные цели. От относительно нейтральных – например, коммерческих – до серьезно угрожающих.
Мало кто избежал звонков мошенников, которые притворяются сотрудниками банков или следователями. Не говоря уже о назойливой рекламе. Все сведения о вас могут быть использованы против вас – увы, таково общее правило информационного века.
Сведения о чужих геномах могут быть использованы как преступниками, так и спецслужбами разных стран – и так как люди изобретательны на зло, употреблены в целях шантажа, или причинения вреда здоровью, или создания угроз, учитывающих генетические особенности конкретных лиц.
Поэтому энтузиазм в отношении новых технологий должен быть уравновешен тщательным рассмотрением возможных проблем. Лучше не торопиться с введением практик, последствия которых пока не вполне понятны.