Главная интрига после решения Москвы о признании ДНР и ЛНР состояла в том, в каких границах это признание состоялось. Несмотря на заявление российского МИДа о том, что речь идет о границах, в которых республики «реализуют свои властные полномочия», то есть в границах вплоть до линии соприкосновения, интрига вовсе не развеялась. Сегодня полномочия распространяются на одну территорию, завтра – на другую. Конституции обеих – уже признанных – республик говорят о том, что их территория «определяется границами, существовавшими на момент образования». Размытая формулировка вполне уточняется в Декларациях о суверенитете республик, образованных в апреле 2014 года, а эти документы апеллируют как раз к границам областей.
Почему эти детали столь важны? Потому что они довольно четко очерчивают наиболее вероятный сценарий дальнейшего развития событий. Последние заявления лидеров США и ЕС свидетельствуют о том, что Запад не склонен считать ввод российских войск на территорию республик чем-то экстраординарным. Это вполне укладывается в логику Вашингтона, Брюсселя и Киева, все эти годы говоривших о том, что российские войска скрыто присутствуют в республиках. Теперь они делают все то же, но открыто. А раз так, то и анонсированного «вторжения» не было, что в свою очередь означает необязательность введения «адских санкций».
Какие-то ограничительные меры – для сохранения лица – конечно, будут введены. Уже известно о приостановке Германией сертификации «Северного потока – 2». Решение сколь ожидаемое, столь и бесполезное. Главный бенефициар проекта – Газпром – уже давно окупил свои затраты за счет взлетевших цен на газ, единственными пострадавшими будут европейские компании, участвовавшие в строительстве трубы. Можно ожидать персональных санкций против членов Совбеза, санкций против отдельных госбанков не первой тройки, возможно, ограниченных санкций в отношении российского госдолга. Но на этом всё. К большой санкционной войне, затрагивающей российский энергетический экспорт, Запад, а точнее Евросоюз, сейчас не готов и вряд ли будет готов в обозримой перспективе. Так, Катар уже предупредил ЕС, что ни эта страна, ни какая-либо другая не смогут заместить Россию на европейском газовом рынке.
Признание ЛДНР было двойственно воспринято украинской властью. С одной стороны, убран дамоклов меч в виде необходимости выполнять Минские соглашения. С другой стороны, ВСУ и добровольческие образования, утилизировавшие деньги и энергию в вялотекущей войне с республиками, не смогут продолжать в том же духе, когда на границе встанет российская армия. Энергия украинских националистов в краткосрочной перспективе обратится вовнутрь страны, что чревато новой политической дестабилизацией на Украине и проблемами для администрации президента Зеленского. Последний понесет на себе бремя утраты территорий, как его армянский коллега Никол Пашинян во второй карабахской войне.
Но самое главное то, о чем говорилось в начале этого текста – исключительная подвижность границ ДНР и ЛНР. Любая провокация со стороны украинских военных может стать поводом к дальнейшему продвижению республик к своим границам, а возможно, и за их пределы, о чем говорили некоторые члены российского Совбеза на последнем памятном заседании. Реализация поэтапной аннексии восточных украинских территорий в текущих обстоятельствах кажется неизбежной. Накачанные оружием и многолетней пропагандой украинские военные так или иначе будут давать поводы для продвижения вперед. Такая подвижность границ быстро поставит под вопрос лояльность Киеву приграничных территорий. Понимая, что завтра они могут оказаться по другую сторону линии соприкосновения, местное население и региональные элиты будут проводить куда более комплиментарную политику по отношению к республикам и куда меньше демонстрировать лояльность Киеву.
Ресурсоемкость «большого вторжения», к которому так готовил Украину Запад, была главным аргументом в пользу малой вероятности такого сценария. Будем откровенны, за почти восемь лет непрерывной антироссийской истерии взгляды населения даже в восточных областях Украины точно не стали более лояльными политике российских властей. Некоторые эксперты считают, что на «раззомбирование» украинского населения нужны недели, максимум – месяцы, что местная элита «переобуется в прыжке», но боюсь, что это слишком оптимистичные оценки. Значительная часть населения в той же Харьковской, Днепропетровской, Одесской областях и тем более в Киеве будет расценивать резкие действия России если не враждебно, то с большим недоверием.
В той же степени справедливо и утверждение о том, что «народ Донецкой и Луганской народных республик» точно не ограничивает ареол своего проживания ни границами ЛДНР, ни даже границами соответствующих областей. Люди, живущие в Авдеевке, находящейся в десяти с лишним километрах от Донецка, Краматорске или Северодонецке, – это люди преимущественно одной ментальности, языка и исторической памяти. Многие из этих людей и вовсе живут на два–три города, разделенных линией соприкосновения. С учетом этого вполне вероятно, что Москва выберет тактику ползучего расширения территорий республик, исходя из целого ряда параметров: военных, экономических, гуманитарных, и не в последнюю очередь – внешнего фона, который меняется все более стремительно.
Успех этой тактики во многом зависит от качества и скорости преобразований на признанных территориях. Восстановление экономики и улучшение качества жизни людей на отторгнутых от Украины кусках земли – лучший и безотказный способ бескровного завоевания доверия людей на прилегающих территориях и, в конечном счете, объединения русского народа Украины в тех или иных границах новой геополитической реальности.