Для международной политики август – это всегда период относительного затишья. Один политический сезон уже завершился, следующий только собирается начаться, государственные деятели ищут возможность для краткого отдыха, а средства массовой информации страдают от катастрофического отсутствия новостей. В России вроде все тоже так, но здесь восьмой месяц каждого года традиционно встречают с опаской. В этом смысле август представляет собой антипод мая – самого светлого для России месяца, когда мы вспоминаем наиболее важную в истории победу над врагом. Май – это окончательное пробуждение суровой российской природы и длинные выходные, август – завершение лета и ожидание каких-то неприятностей. Но можем ли мы избавиться от «августовского синдрома»?
Понятно, чем он вызван. Несмотря на то, что значительные в историческом масштабе события случались и в другие месяцы, именно август занимает в истории и памяти нескольких поколений особое место. Главная причина – этот месяц связан с событиями, дважды на протяжении 100 лет обрушившими огромное государство, в центре которого находилась Россия. Великая война 1914–1918 годов началась для России 1 августа и завершила формирование условий для революции, уничтожившей старый порядок и державшуюся вокруг него империю. Неудавшаяся попытка государственного переворота в 1991 году поставила точку в любых попытках сохранить единый СССР. И в тот, и в другой раз катастрофа была рукотворной – страна оказалась уничтожена изнутри, а не благодаря вторжению внешнего врага.
В 1914 году для России закончилась огромная историческая эпоха, начало которой было положено за 300 лет до этого вступлением на престол царской династии Романовых. Три столетия непрерывного роста населения и территориальной экспансии – мало кому из современных государств довелось в своей истории испытать такой опыт. Из небольшого и сравнительно слабого государства на окраине Европы Россия превратилась в ведущую мировую державу. Но что самое главное, это была эпоха развития в рамках одного политического режима – менялись конкретные личности, общественный порядок оставался неизменным.
Началу войны радовались, потому что ожидали от нее решения многих проблем. Но накопленные противоречия привели к взрыву, ставшему началом нескольких десятилетий переходного периода. Первая мировая война стала роковой для России не потому, что ее победил внешний враг, а потому что доказала бессмысленность существовавшего пути развития для большинства населения.
Через несколько лет огромное государство было восстановлено в своих прежних территориальных пределах. Но на новой основе и в рамках заведомо нежизнеспособной социальной утопии. Формальный финал СССР наступил в декабре 1991-го, когда над Кремлем был спущен его красный флаг. Но конец Союзу был положен именно августовским переворотом, когда одна часть России выступила против другой и второй раз, наверное, уже окончательно, избавилась от груза имперских обязательств и идеологии, которая их поддерживала. Равнодушие к судьбе единого государства, с которым абсолютное большинство его граждан встретили декабрь 1991 года, было результатом победы над своей историей в августе.
Несмотря на то, что обе геополитические катастрофы были делом рук самих россиян, их масштаб и последовавшие испытания оказались ужасающими, а август заслужил репутацию месяца, от которого стоит ждать больших потрясений. В новейшей истории именно на это время пришлись один из самых тяжелых экономических кризисов в 1998 году и трагедия подводной лодки «Курск» в 2000-м. Оба события символизируют масштаб разрушений, которым подверглась Россия после революции 1991 года. Коллапс финансовой системы и неспособность государства платить по своим долгам показали, в какой экономической яме находится Россия. Катастрофа «Курска» стала ударом по самому важному достоянию России – ее армии, показала накопленные там уязвимость и технические проблемы.
Но были в августе и хорошие новости. В 2008 году Россия впервые в новейшей истории масштабно и решительно применила силу в отношении соседа, потерявшего связь с реальностью. Операция по принуждению Грузии к миру стала для всех неожиданной – мало кто думал, что Москва решится на открытый вызов либеральному мировому порядку во главе с США. Режим Саакашвили, как и многие на постсоветском пространстве, был уверен в неспособности России показать себя не заботливой метрополией, а строгим соседом, интересы которого нужно уважать.
Но этому предшествовало другое важное событие августа – в 2006 году Россией были выплачены долги Парижскому клубу. После того, как в начале 2005 года рассчитались с МВФ, Россия была уже никому не должна столько, что это ограничивало бы ее политическую самостоятельность.
Как бы не был ничтожен тогдашний противник, именно августу 2008 года мы благодарны за первый после многих лет вкус настоящей победы во имя справедливости. Несмотря на незначительный масштаб военных действий как таковых, операция на Кавказе стала поворотной для всей внешней политики России. После нее говорить о возможности возвращения в жесткие рамки вашингтонского порядка было уже невозможно. Уроки военных действий августа 2008 года сыграли важнейшую роль в реформировании армии, благодаря которому сейчас Россия располагает одной из лучших военных машин мира.
Так что август в новейшей российской истории – это не только потрясения, но и удачи. И в последние годы он даже ничем особенным нас не радует и не огорчает. Так, обычный месяц, как и все остальные. Поэтому, строго говоря, наступившему месяцу давно пора перестать ассоциироваться в России с неприятностями. Тем более, что сейчас страна, похоже, действительно близка к завершению переходного периода, затянувшегося почти на 100 лет. Каждая трагедия и каждая победа были результатом поиска общественного и политического устройства, которое устроило бы граждан в максимальной степени.
Но сейчас этот поиск заканчивается – и пора расставаться со свойственными ему привычками. Самая важная задача для успешного развития – избавиться от груза собственного исторического опыта и связанных с ним зависимостей. Неуверенность в себе и настороженное восприятие мира являются наиболее благоприятной питательной почвой для тех в мире, кого существование России категорически не устраивает.
Впадать в безумный оптимизм, конечно, тоже излишне. Но исходить из того, что в любом случае произойдет какой-то «август» и все рухнет – значит, заранее обрекать себя на поражение. Ожидание проблем не может и не должно доминировать в мировосприятии, диктовать тональность подачи для средств массовой информации и прочтение новостей гражданами.
Поэтому России вообще нужно заканчивать с «августовским» восприятием себя и окружающей действительности – не искать подвох или потенциальные неприятности в любом событии. Это не станет страховкой от трудностей, но они являются такой же естественной частью развития государства, как и достижения.
В действительности нужно просто перестать опасаться августа и начать с ним жить.