Весной 1920 года красные успели разобраться со всеми экзистенциальными угрозами Гражданской войны. Горящий Ярославль, самарский КОМУЧ и деникинское наступление на Москву были уже позади. Разрозненные отряды Красной гвардии, часто готовые повоевать не только с белыми, но и друг с другом, превратились в крепкую, спаянную дисциплиной Красную армию. Она уже не бежала при любом серьезном нажиме, а была способна и сама гнать любого противника – например, до выпинывания поляков из захваченного ими Киева оставалось каких-то несколько месяцев.
Но несмотря на эти успехи, возможности Москвы были сильно ограничены. В первую очередь бедностью пережившей Первую мировую и половину Гражданской войны страны. Из которой, в свою очередь, вытекала усталость населения – надави кто на Советскую Россию достаточно серьезно, и она бы просто лопнула от гнева озверелого за годы лишений и неудач народа. Поэтому захватившие власть большевики стремились тщательно рассчитывать свои силы.
РККА успешно теснила порожденный когда-то восстанием Чехословацкого корпуса белый фронт на восток. Но в Забайкалье уже успели угнездиться японские интервенты.
Японцы вообще были страсть как охочи до заморских территорий, последовательно подбирая все, что плохо лежало, вплоть до своего грандиозного поражения во Второй мировой войне. И у наших предков уже имелся неудачный опыт взаимодействия с ними в 1904-1905 годах. Тогда их не смогла победить имеющая запас прочности (хоть и не всегда умелая и подготовленная) царская армия, а о хороших результатах в 1920 году не могло быть и речи.
К счастью для Москвы, сама Япония непоколебимым монолитом тоже не являлась – там успели накопиться внутренние проблемы, порождавшие политическую нестабильность, которая в известной мере связывала японцам руки. Еще Советской России помогала позиция США, которые тоже не желали усиления Японии, способной в роли сильной морской державы представлять угрозу уже американским интересам.
В Москве все эти обстоятельства использовали по максимуму. Войдя в Приморье, красные не стали присоединять этот край к Советской России, а образовали буферное государство – Дальневосточную республику. Она, в отличие от других территорий под контролем большевиков, функционировала на по-настоящему частной, капиталистической экономике, а также в условиях какой-никакой, а многопартийности.
Смысл был в том, чтобы отнять у японцев их самый сильный довод в виде «борьбы с распространением коммунизма», который мог бы обосновать их претензии на то, чтобы утвердиться в Приморье и Забайкалье всерьез и надолго.
Разделяй и властвуй
Трюк с ДВР сработал – зависящие от американского импорта японцы еще не набрались достаточной наглости, чтобы выдержать давление Вашингтона, и подписали с большевиками договор, по которому должны были покинуть русские земли. Забайкалье они очистили довольно быстро, а вот в Приморье зацепились и изо всех сил тянули время, мотивируя это необходимостью охранять оружейные склады портовых городов – наследие антантовской помощи как еще императорской армии против Вильгельма, так и белым.
Делали это японцы, конечно, не просто так – они стремились забрать с собой как можно больше полезного. Просто взять и нагло вывозить к себе имущество они себе позволить не могли. Но массово компенсировали это хищнической ловлей рыбы и лесозаготовками – интервенты пользовались сложившимся хаосом, беспардонно снимали сливки, ничуть не заботясь о будущем этих земель.
Гибридная война имела не только плюсы, но и минусы – Москва, конечно, влияла на ситуацию в ДВР, но позволить себе действовать там в полную силу не могла. Поначалу казалось, что это будет излишним – армия республики успешно выдавила белых за китайскую границу. Но угрозу это не ликвидировало.
Львиная часть бойцов противника просто сдала оружие китайцам, после чего по железной дороге добралась до Владивостока, как частные лица. Как-то особо фильтровать людей коммунисты по установленным ими же правилам не имели права, да и сил на создание по-настоящему непроницаемой границы у них не было. По договору с японцами в приморских городах у красных был только охранный батальон и милиция – всего тысяча человек. А оружие для вооружения рабочих и коммунистов – схема, которая спасала большевиков во время многочисленных восстаний Гражданской – находилось у японцев.
В итоге белые накопили силы, превосходившие те, что были в распоряжении красных, и организовали восстание во Владивостоке. Правда, не с первого раза – в марте 1921-го мятеж провалился потому, что красная контрразведка сумела вскрыть приготовления и вовремя арестовала лидеров. Выступление вышло рассогласованным, вместо молниеносного захвата ключевых пунктов дело перешло в вялотекущие бои. В итоге в происходящее вмешались японцы, растащив противоборствующие стороны, воздержавшись тем не менее от каких-то репрессий. Им было выгодно, чтобы преимущества не получал никто – так можно было дольше эксплуатировать край. Второй раз, в мае, японцы решили присудить победу белым.
Цена гибридных игр
Кое-как закрепившись во Владивостоке, белые принялись строить экономическую базу в Приморье. Получалось у них это из рук вон плохо. У них имелась, например, флотилия контр-адмирала Старка, которая могла хотя бы прикрывать берега от хищнической рыбной ловли других государств, собирая с судов неплохие, окупающие стоимость существования флотилии, штрафы. Но все это было невозможно сделать потому, что сам Старк был вынужден сражаться с собственным начальством за то, чтобы хотя бы выбить уголь для своих кораблей.
Морякам не платили зарплату, а те в качестве компенсации угоняли к красным военные корабли – причем не только в формате бунта, но и под руководством старших офицеров. Все это подкреплялось старой доброй традицией белых ругаться между собой – время от времени, как, например, в Никольске-Уссурийском, они постреливали друг в друга, пытаясь совершить переворот внутри переворота. Летом 1922 года дело чуть не дошло до свары уже во Владивостоке – одна политическая группировка призвала себе на помощь армию, а другая – флот. Дело удалось разрулить с огромным трудом.
В итоге в октябре 1922 года антибольшевистское Приморье окончательно рухнуло – белые провели свою последнюю, завершившую Гражданскую войну, эвакуацию. Красные добились, чего хотели – Приморье само упало к ним в руки. Несколько месяцев спустя ДВР была ликвидирована, а территории вскоре вошли в состав новообразованного Советского Союза.
Но все эти хитрости обошлись не бесплатно – цена выражалась в человеческих жизнях, потраченных на дополнительную борьбу, и огромных экономических издержках. Последние приходилось нести как от последствий самой войны, так и от различных упущенных выгод – от простоя или вялой работы предприятий до той же бесцеремонной японской деятельности.
В случае с Дальневосточной республикой такая гибридная война имела смысл – страна была предельно вымотана, да и существовало государство-прокладка недолго.