Слова Алены Водонаевой о «рожающем быдле» вызвали вполне понятную резкую реакцию – но, возможно, нам стоило бы реагировать на болезненную пустоту этого высказывания не руганью (ее в этом мире и так достаточно), а чем-то добрым и правильным, что могло бы эту пустоту заполнить и исцелить.
Конечно, слово «быдло» должно быть исключено из публичного употребления, как уже исключены из него оскорбительные названия чьей-либо национальности или оттенка кожи. И по тем же причинам – это слово служит для выражения презрения к людям, для расчеловечивания больших групп сограждан. А такое расчеловечивание чревато самыми трагическими последствиями – нам всем стоит помнить разговоры о «донецком быдле» и их продолжение.
Такое отношение к людям – и особенно к материнству – несомненное зло. Но иногда важно относиться ко злу не как к врагу, которого надо уничтожить, но как к болезни, которую нужно диагностировать и исцелить.
Важно понять, что стоит за высказываниями телеведущей и откуда растет такое отношение к людям. Конечно, мир развлечений живет скандалом, это почти техническая необходимость. Нужно привлекать к себе внимание любой ценой – иначе оно уйдет к кому-то более шумному и яркому.
Но дело не только в этом. Враждебное отношение ко многодетности – реальность, и поощрение рождаемости предполагает преодоление не только экономических, но и психологических, даже мировоззренческих трудностей.
Негативная реакция на меры властей по поддержке семьи и рождаемости ожидаема – и пока что нам стоит удивляться разве что ее незначительности. У такой реакции есть и идеологические, и чисто психологические основания. Конечно, кто-то вообще с огорчением смотрит на все деньги, достающиеся не ему; но есть и более глубокие причины.
И среди них стоит назвать негативное отношение к жизни как таковой – то же самое, которое стоит за алкоголизмом или другими формами саморазрушительного поведения. До того, как взгляды кристаллизуются в идеологию, они просто носятся в воздухе в виде какого-то неясного настроения, смутного, но в то же время достаточно влиятельного, чтобы определять слова и поступки людей. Вполне вероятно, Алена Водонаева не слышала термина «антинатализм» и уж тем более не является сознательным адептом этой доктрины; но она, конечно же, далеко не первая в своей враждебности к материнству. На Западе есть уже сложившаяся философская школа, которая полагает, что роды – это неправильно.
Философы-антинаталисты исходят из того, что человеку лучше не рождаться на свет. Современный мыслитель Хулио Кабрера, например, полагает, что давать жизнь детям – это манипуляция и причинение вреда, односторонняя и принудительная отправка человеческих существ в мир, полный боли и страдания. Другой антинаталист, Дэвид Бенатар, учит, что рождение всегда является вредом для рождаемых, вне зависимости от того, насколько высоко будет качество их жизни, потому что «отсутствие страданий – благо, даже если это благо никем не испытывается», а вот «отсутствие удовольствий не есть зло, если не существует того, для кого данное отсутствие удовольствий являлось бы лишением».
То есть в конечном итоге тем, кто не родился на этот свет, повезло. Другой довод антинаталистов – предполагаемое перенаселение Земли и глобальное потепление, которое тоже делает (в их глазах) чадородие делом безответственным.
Трудно понять, почему люди, которые полагают небытие благом, продолжают быть, выдыхать углекислый газ, писать книги, преподавать в университетах – но, возможно, они претерпевают эту жизнь именно затем, чтобы убедить других больше не приводить в мир обреченных на страдания и смерть детей.
Сама эта неприязнь к рождению – явление не новое. Оно встречается уже у Будды, у гностиков, ближе к нашему времени – у Шопенгауэра. Жизнь обладает негативной ценностью, она не стоит того, чтобы быть прожитой – настроение, которое не раз возникало у людей и в прошедших веках. За этим настроением стоит определенная картина мира – мир зол и бессмыслен, он либо сотворен злым божеством, как у гностиков, либо возник как-то сам собой и случайно породил страдающую жизнь и сознающий эти страдания разум – как у современных антинаталистов.
Это уныло-враждебное отношение к жизни довольно широко распространено и у нас – хотя мало кто выстраивает на нем сложные философские системы. Человек может не рационализировать, почему дети вызывают у него такую неприязнь – но если мы заглянем в его душу, мы найдем там тоску и отчаяние, которая иногда прячется за демонстративным потреблением, а иногда и не прячется – а вопиет вслух. Понятно, что человек с таким восприятием жизни будет с острым раздражением реагировать на чужое счастье – и материнство особенно.
Такое отношение к жизни можно порицать, и заслуженно, но важнее указать на его альтернативу, на то здоровье, которое противостоит этой болезни.
Это сознательное принятие жизни как огромной позитивной ценности, которая заслуживает признания и благодарности. Быть живым – хорошо; как хорошо и приводить в мир новую жизнь. В истории нашей цивилизации такое отношение восходит к ее библейским корням – мир сотворен благим Богом, и творение «хорошо весьма», а люди наделены Его образом и драгоценны в Его глазах. Жизнь остается фундаментально благим даром несмотря на то, что мы живем в поврежденном грехом мире. Зло и страдание в конечном итоге будет преодолено, и Бог непременно достигнет Своих благих целей – потому что Он любит Свое творение и ведет его к вечной радости.
Однако разделять позитивное отношение к жизни может и человек лично неверующий – как и уныние, надежда может не продумывать своих оснований. Человек может быть благодарным своим родителям за дар жизни и передавать его дальше; он может принимать, что люди – это самое ценное, что есть в мире, и любые другие ценности имеют значение только по отношению к ним. Мать, держащая своего ребенка на руках, совершает самый великий подвиг и самое великое открытие – и это достойно ликования, восхищения и благоговения. Жизнь стоит того, чтобы быть прожитой.
И, возможно, нам стоит уделять больше внимания не обличению зла – а прославлению добра. Подходящим ответом на голос уныния и жизнеотрицания будет не ругань – а утверждение надежды и жизни.Пусть скандалящих звезд на телеэкранах вытеснят люди, которые помогают друг другу, хранят верность, преодолевают трудности, созидают нашу страну и, конечно же, рожают и воспитывают детей. Разумеется, нравственность и здравый смысл могут показаться чем-то непрактичным, звездные скандалы как-то надежнее – но, может быть, стоит решиться поверить в своих зрителей и в тот запрос на моральное и психологическое здоровье, который уже существует в нашем обществе.