Выборы в Великобритании. Крутой кейс. Про то, как элиты систему строят под себя и добиваются «исторических побед» в игре по собственным правилам.
1. Немного истории. В июле при заходе на позицию Джонсон объявил три стратегические задачи: Deliver Brexit/Unite the country/Defeat Jeremy Corbyn. Уничтожение Корбина – не как «лейбориста», а как носителя определенной системы ценностей – было объявлено приоритетной целью уровня Брексита и национального лидерства.
Почему? Потому что Корбин резко увел лейбористов «влево» и дал партии новую жизнь буквально с «распределительными» лозунгами. Национализация, рост налогов для богатых, бесплатное образование и интернет и все вот это. Для английских элит – вещь не просто неприятная, а онтологически неприемлемая на уровне идеологии и проповеди парламентской оппозиции. Лейбористы Корбина – крайне левые популисты, популярные среди молодежи и жителей больших городов – вызвали настоящий ужас внутри системы.
Агрессивная атака на Корбина велась все два года с его триумфа в 2017-м. И была она беспрецедентно жесткой. Как минимум он «не обладает нужными способностями, чтобы быть премьером», как максимум он «коммунист, сталинист, антисемит, советский шпион и предатель родины». Рамка Корбина и неприятия элитами его потенциального премьерства в случае успеха лейбористов на этих выборах является ключевой для понимания сути произошедшего.
2. В абсолютных цифрах произошло вот что. Консерваторы – плюс около 300 тыс. голосов по сравнению с 2017 годом и плюс 47 мест в палате общин. Лейбористы – минус 2,6 млн голосов и минус 59 мест. Либеральные демократы плюс 1,3 млн и минус (!) одно место. Зеленые – плюсом ровно столько, сколько у консерваторов (порядка 300 тыс.) – как было одно место, так и осталось. Партия Брексита – 650 тыс. голосов, 0 мест. Шотландские националисты – плюс те самые около 300 тыс. голосов и плюс 13 мест.
То есть вся агрессивная кампания, вся риторика, все обещания Джонсона (а он «взял в долг у будущего» существенно больше, чем даже Трамп в свое время или любой другой правый популист в истории), все нарушения английской политической и электоральной традиции, допущенные его штабом во имя яркости и электоральной агрессии, привели к приобретению тори 300 тыс. голосов, что составило «оглушительные» 1,2%. И вот это самое поразительное в выборах 2019 года.
«Историческую победу» консерваторам принесли не супертехнологии, не манифесты, не обещания, не яркость лидера, не всенародная поддержка – а умелое использование специфики избирательной системы и объединение элит против ключевого участника забега в абсолютно российском стиле «Недайбог-96».
Фактически у корбинитов было два «спойлера» – те самые либдемы и партия Брексита.
Первые – при поддержке «здоровых сил» в английских элитах, призывавших, как Financial Times, голосовать в каждом округе за «наиболее умеренных и адекватных», сожрали «лейбористский центр», набрали миллион с гаком голосов плюсом и потеряли округ своего лидера (объяснение их кандидата, который своим участием отдал лондонский абсолютно лейбористский округ консерваторам с ничтожным преимуществом в доли процента: «Мы не допустили премьерства Корбина!» – вот прям так).
Вторые – сожрали традиционно поддерживающих лейбористов работяг и бедноту, тех, которые в своих бедах винят иммигрантов и требуют максимально простых решений. Набрали 650 тысяч голосов и не получили ни одного мандата. Брексит да либдемы, да бесполезная с точки зрения мандатов прибавка зеленых – вот из этих кирпичей и сложился мавзолей дедушки Джереми. Но памятника великому Борису из такого материала не построишь.
3. Потому что задача номер два – «объединить страну» – с треском провалилась. По реальным политическим предпочтениям не изменилось ничего. Разве что выросли шотландские националисты и чуть-чуть в сторону Шинн Фейн от юнионистов качнулась Северная Ирландия. Это вряд ли хорошая новость для Лондона. Поддержка консерваторов – как была в начале правительства Мэй, так и осталась. С поправкой на более высокий антирейтинг Джонсона. Оппонентов Брексита как было полстраны, так и осталось, только они резко потеряли в представительстве, что на втором шаге неизбежно приведет к радикализации – привет тебе, новый, более радикальный, резкий и молодой аватар Корбина, оппозиционный избиратель ждет именно тебя.
При этом Джонсон получает практически неограниченные полномочия и два чемодана собственных принципиально невыполнимых обещаний – и по взрывному росту экономики и доходов, и по уничтожению преступности и наведению порядка на улицах, и по созданию лучшей в мире системы здравоохранения здесь и сейчас. Брексит он, без сомнения, «доставит», Корбина уже победил, а вот что с этим делать?
Мой прогноз – резкое падение популярности правительства начиная, собственно, с Брексита в конце января (это судьба всех успешных популистов). Новый лидер лейбористов – пусть он будет трижды из оксфордских студенческих клубов и сначала понравится дядькам из Сити – вынужден будет искать популярности и голосов в радикально левой повестке. Ну и новый шотландский референдум на волне побед местных националистов возвращается на повестку дня.Досидеть премьерский срок до конца Джонсону будет непросто. «Историческая победа» в условиях отсутствия реальных изменений общественных предпочтений – это нехорошо, иногда лучше «на тоненького», «в борьбе», с «сильной оппозицией», чтобы было чем объяснять в конце концов неизбежные пробуксовки и сложности. А то и они на таком же пустом, как и победа, месте статус «исторических провалов» приобретут.
Источник: Блог Глеба Кузнецова