Тамара Плетнева, глава думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей, на парламентских слушаниях высказалась на тему уменьшения количества браков, сказав, что много браков не регистрируется, хотя «брак – это защита, прежде всего, для детей». Частичную ответственность за это она возложила на женщин:
«Девочки, знаете, так с пафосом говорят: «А что мне даст печать в паспорте?» Это они специально так говорят, в угоду своему юноше. Ему так охота. Ему же не охота нести ответственность. Вот он ей так говорит, а она... Ой, чуть не сказала плохое слово. А она повторяет вот эту глупость за ним».
Понятно, что на Плетневу тут же обрушились не только феминистки, но и все прогрессивно мыслящие люди – причем не столько за перекладывание вины на женщин, сколько за само рассуждение о печати в паспорте. Например, Маргарита Симоньян написала:
«Вот это и есть настоящий сексизм – думать, что девочки обязательно хотят замуж, а мальчики обязательно отбрыкиваются. Во всех своих отношениях от брака отказывалась я – исключительно по причине бессмысленности и обременительности такового... Сложно понять, почему страхование любви некими сомнительными государственными гарантиями – это семейные ценности, а безусловное доверие без посредников и хеджирования рисков – не семейные. По сути, что такое ЗАГС? Это страховка. Это мы заручаемся поддержкой государства – теперь оно будет невидимой скрепой присутствовать в нашей спальне. Нет, мы как-то сами».
Тут весь набор мифов, уже давно (и особенно активно в последнее столетие) навязываемых обществу. Не только русскому, но и западному, да и мировому. Мол, любящие сердца и так будут вместе, и не надо добавлять в их отношения никого третьего. Бога – пока люди в своем большинстве были не просто верующими, но и жили в рамках того, что сейчас презрительно называют традиционным укладом (старшие-младшие, семья, род, честь, верность и предательство, добро и зло – вся эта устаревшая смешная система). Государство – когда секуляризованные западные или коммунистическое советское общества отправили церковь в резервацию.
Не добавлять третьего, конечно, можно. Но тогда не надо удивляться итогу. А он простой – не будет никакого третьего и в этой семье. Потому что не будет детей, ведь не будет настоящей семьи, устойчивой структуры, той самой ячейки общества, основы любого человеческого общества, любого народа, любой цивилизации. Нет, конечно, дети будут рождаться и без «штампа», вот только такие семьи будут распадаться чаще. Не говоря уже о том, что большинство живущих просто по любви и не перейдут в разряд семьи, то есть не обзаведутся детьми. Нет, они даже в «сожительстве» долго не останутся, потому что оно банально распадется через несколько лет совместного времяпровождения.
И не надо спорить и приводить примеры «счастливой жизни в незарегистрированном браке с кучей детей до глубокой старости» – такие исключения, естественно, есть. Но каков их процент? Есть, конечно, и принципиальные противники государства как такового: «времена изменились, мы живем в цифровую эпоху, государств скоро никаких не будет, да и семья – это устаревшее понятие, человек самодостаточная единица, может менять партнеров сколько хочет, и никому он ничего не должен». Но с несчастных какой спрос? Ведь понятно же, что лежит в основе позиции тех, кто высмеивает «печать в паспорте» – страх и боязнь сказать правду самому себе.
Да, все, как всегда, очень просто. Те, кто говорит, что им не нужен штамп в паспорте или венчание перед алтарем, на самом деле просто не уверены в себе (или в своем избраннике – что, впрочем, производная от неумения разобраться в себе). И хотят оставить себе лазейку – то есть просто врут. Оставить себе право отыграть назад, разорвать отношения, когда надоест, когда устанут или когда понравится кто-то другой.
Несомненно, практически все они неверующие – для верующего человека не может быть вопроса «Зачем мне третий?». Но я не говорю, что все они эгоисты. Но все они слабые духом, закомплексованные и не разобравшиеся с собой люди. Они боятся ответственности за свои слова и дела. Потому что ты не только перед Богом или людьми клянешься и обещаешь быть вместе в горе и в радости, ты тем самым и самому себе говоришь: «я решил, я обещаю и клянусь». А человеку, который не уверен ни в чем, включая собственные чувства: как ему взять обязательства не то что за другого – за самого себя? Но я же говорю в глаза своему партнеру о том, что я его люблю, что мы семья, называю его мужем (женой) – почему же я трусливый или слабый? Потому что у тебя нет храбрости и веры сказать это публично: если не в храме, то хотя бы в ЗАГСе. Какой тогда с тебя спрос, если ты сам не веришь в себя?
Если ты страхуешься от неудач или оправдываешься чужим опытом (как это делала та же Симоньян, признавшая: «У меня всегда было настороженное отношение к юридическому браку. Я никогда не была официально замужем. Наверное, это детские какие-то комплексы. Я насмотрелась на несчастных замужних женщин, и появилась неприязнь к браку»), то о какой верности своему слову может идти речь?
Главная проблема любого человека – ложь самому себе. Самое сложное – видеть свои грехи и бороться с ними. Куда легче списать свою слабость на ненужность тебе того, что не можешь сделать или понять: зачем мне брак от Бога или государства? Нет, брак бывает только одного типа, настоящий или нет. И настоящий может быть только честным. И именно этого не хватает борцам со штампом.
И это не говоря уже о другом, общем уровне (но его очень часто и не существует для «прогрессивных людей») – о том, что человек живет в обществе, для которого придумывает какие-то свои человеческие законы, в идеале облегчающие совместную жизнь и способствующие сбережению, развитию и укреплению того народа, к которому он принадлежит. И семья, как фундамент, не просто нужна любому государству и цивилизации, она вообще является основой всего, без нее никакого будущего у народа нет.
Атомизация общества, отучение его от брака – сначала церковного, потом государственного, а в дальнейшем даже и просто от «института совместного постоянного проживания» – это артикулируемая цель античеловеческой философии постгуманизма. Конечно, детей можно производить из пробирки и без семьи, а потом воспитывать всем обществом или машинами с искусственным интеллектом. Но это путь к перерождению, деградации и вымиранию того народа, который пойдет этим путем.