В комментарии Лукашенко про «не нашу войну» по отношению к Великой Отечественной есть аспект, на который практически никто не обратил внимания. Александр Григорьевич получил очередную порцию обвинений в русофобии и пробитии нового дна многовекторности. Но если посмотреть на ситуацию чуть отстраненно, перед нами разворачивается настоящая трагедия – человеческая трагедия, у которой есть серьезные шансы превратиться в национальную.

По эту сторону границы нам легко клеймить Лукашенко. Но вы поставьте себя на его место. Четверть века вы руководите страной. Фактически вы создали ее. В непростых условиях с нуля построили дееспособную и достаточно эффективную государственность. У вас все «как в лучших домах Лондона и Парижа»: успешно функционирующая госмашина, социально-экономическая система, которая может служить предметом зависти для многих соседей, армия и спецслужбы, элиты с оформившимися интересами, достойная общественная поддержка. Вы сами стали матерым государственным деятелем и достаточно заметной фигурой на международной арене.

Но внезапно вот это все – ваше грандиозное детище, дело жизни – вдруг стало пошатываться, а его перспективы становятся все более мрачными.

Большая политика беспощадна. Общая неблагоприятная ситуация, нарастание внутренних проблем, усиливающееся давление партнеров, оппонентов и конкурентов – если так будет продолжаться, то системный кризис, а то и крах того, что вы создали, во что вложили силы, ум, душу, станет просто вопросом времени.

Будь вы на месте Лукашенко, не пытались бы защитить свое? И на что бы вы пошли, чтобы оградить и сохранить главную ценность, ради которой фактически положили свою жизнь?

Однако для Александра Григорьевича – и его творения, каковым является Республика Беларусь – дело обстоит еще хуже. Дело не только в разномастных проблемах и вылезающих внутренних и внешних конфликтах. Против них ныне играет сама история.

Идеологическое дистанцирование от России последних лет, заигрывание с националистами и прочие неприятные для нас моменты – поверхностная мелочь по сравнению с отречением Лукашенко от ВОВ.

Дело в том, что именно она – Великая Отечественная война – была положена им в основу государственного строительства Белоруссии. Вернее, опора была сделана на правопреемство советского проекта в целом, но именно ВОВ была и остается краеугольным камнем белорусской государственности в том виде, в каком за четверть века ее построил Лукашенко. И это был действительно блестяще сделанный выбор, далеко не в последнюю очередь обеспечивший успех всего проекта.

Можно многое сказать по поводу того, почему это именно так. Если вкратце, то Белоруссия может служить наиболее чистой квинтэссенцией советского самоощущения и позиционирования себя по отношению к ВОВ. Во многих других республиках (на той же Украине или в Прибалтике) имел место существенный гражданский раскол по отношению к войне – что, собственно, и повылезало у нас на глазах вновь. Даже в России (тогда РСФСР) хватает потенциально скользких тем, связанных с коллаборационизмом, нелояльностью советской власти и т. д.

В Белоруссии все это было сведено к минимуму. Республика пережила ужасающую оккупацию с катастрофическими жертвами, но ответила массовым, по-настоящему народным сопротивлением врагу. Вместо предуготованной ей судьбы бессловесной жертвы, она выбрала путь сопротивления – и победила.

Так вот, выдернуть из фундамента современной белорусской государственности этот концепт, заменив его стандартно-европейским подходом «мы – жертвы разборок великих держав», без роковых для этой самой государственности последствий просто нельзя, поскольку это идет поперек глубинных основ гражданского самосознания белорусского общества.

И в этом как раз проявляется ирония судьбы. В отличие от налогового маневра, скандалов вокруг кредитов и прочих трений с Россией, Москву невозможно обвинить в каких-то интригах против Минска с использованием темы Великой Отечественной войны. Это наше общее наследие и достояние, и каждый распоряжается им по своему усмотрению.

Для России, как и для Белоруссии, это основа национального единства. Но с восстановлением нашей страной геополитического статуса ВОВ вновь превратилась еще и в символ ее державного величия. А российские успехи на этом поприще столь заметны, что само собой именно такая интерпретация начинает доминировать и все громче звучать в мире.

Таким образом, Россия просто самим своим существованием неуклонно подрывает государственность Белоруссии на базовом идейном уровне.

Его соображения, логику и даже чувства можно понять. Вопрос в том, понимает ли он сам, насколько опасным и по-настоящему роковым для построенного им государства является затеянный процесс.