Перед посольством США в Москве вывесили баннер в поддержку россиянки Марии Бутиной. Столь грозный жест, напомню, последовал в ответ на появившуюся информацию о мерах психологического унижения Бутиной в тюрьме США: ей отказывают в медицинской помощи, не дают спать, устраивая ночные проверки каждые 15 минут, отказывают в прогулках на свежем воздухе и подвергают постоянным досмотрам, заставляя полностью раздеться.

Ранее твиттер-аккаунт МИДа в ответ на очередной захват американскими силовиками российского гражданина сменил аватарку на фото Бутиной, запустив традиционную акцию а-ля «свободу Анжеле Дэвис/Надежде Савченко».

Впрочем, не совсем понятно, почему именно с ней: уже многие годы незаконно захваченные Вашингтоном россияне Константин Ярошенко и Виктор Бут испытывают на себе и более жестокие методы демократических тюремщиков, а целый ряд других граждан России находятся в шаге от экстрадиции в США. На Украине терпят издевательства десятки россиян, которых киевский режим задержал по примеру своих патронов в Вашингтоне.

Дело не в конкретных гражданах – они могут быть разными людьми, могут быть даже виновными в разной степени тяжести – не об этом речь. Равно как не об ужасах американских тюрем – российские и вправду бывают не гуманнее (Ярославский ИК-1 лишь один из печальных примеров). Главное в другом. США самовольно обвиняют граждан другой страны, нередко похищая их, и показательно карают так, как это выгодно с точки зрения геополитических задач. То есть априори несправедливо.

Сегодня мы видим, как одна из ведущих ядерных держав в ответ на беспредел развешивает плакаты и запускает твиттер-акции. И все. На что расчет? На то, что американцы осознают ужас творимого ими произвола и покаются? Что Госдеп в «Твиттере» МИДа признает свои ошибки и объявит о кардинальном изменении политики? Ну нелепость же...

Ладно бы это происходило во времена Козырева, когда собственный МИД отказывал России в национальных интересах – нет, на дворе 2018 год, и тот же МИД решает с лидерских позиций проблему терроризма в Сирии, отбивает санкционные атаки США и провокации Великобритании, проводит интеграцию Евразии и выстраивает архитектуру нового многополярного мира.

Это то министерство, руководитель которого, по слухам, осадил очередного британского министра-наглеца: «Кто ты такой, (непереводимая игра слов), чтобы читать мне лекцию?» – а представитель в ООН требовал посмотреть ему в глаза завравшихся представителей Запада.

Нет, никто не предлагает скатиться к хамству или неадекватной жесткости – для ядерной державы, способной испепелить планету Земля, это непозволительно. Но и терпеть издевательства над своими гражданами ничем не лучше. Заморозка заморозкой, переговоры переговорами, но всему есть предел. Глубокая озабоченность уже вызывает у партнеров не напряжение, а иронию.

И потом: перефразируя президента, если кем-то принято решение унижать граждан с российским паспортом, морить в тюрьмах русских людей, то зачем нам такой мир?

Да, переговоры с Вашингтоном должны вестись обязательно, мы на это обречены даже при самых острых конфликтах. Однако никакая большая сделка невозможна, если США будут видеть, что Москва позволяет безнаказанно распоряжаться судьбами собственных граждан, фактически подменять собой российскую власть.

Давно известно, американцы воспринимают только силу. Ковбой только тогда пойдет на сделку, когда получит оплеуху и почувствует, что нет никакого шанса уделать соперника. Внешнюю политику как таковую определяет, конечно, не МИД, а верховный главнокомандующий, и только в его полномочиях сменить «заморозку» на жесткий отпор, однако стилистика международных действий России, риторика Москвы и формат исполнения внешней политики зависит от дипломатов как исполнителей. И на тот же арест Бутиной надо реагировать совершенно иначе, либо не реагировать никак.

Пример качественно иного тона общения с Западом недавно продемонстрировал министр обороны Сергей Шойгу, ответив германской коллеге Урсуле фон дер Ляйен на обвинения России в агрессии: «После всего того, что Германия сделала в нашей стране, думаю, там еще лет 200 бы по этому поводу не надо говорить, не надо бы выступать. Спросите у дедушек, каково это – разговаривать с Россией с позиции силы. Они, наверно, смогут вам рассказать».

Даже не нужен переводчик, чтобы понять смысл сказанного Шойгу: заткнитесь, наследники гитлеровцев, и не рыпайтесь против России, иначе повторим. И не просто сказал, а подкрепил слова конкретными действиями по укреплению западной границы России: с 2016 года было сформировано более 70 соединений и воинских частей, поставлено около 5 тыс. нового и модернизированного вооружения и техники, до конца 2018 года планируется ввести в эксплуатацию более 350 объектов.

Интернет-акции, флешмобы и громкие заявления хороши только в качестве сопровождения ответных действий по существу. Яркие тому примеры – выступления в ООН тогдашнего представителя России Виталия Чуркина и работа телеканала Russia Today в 2008 году, когда российская армия принуждала Грузию к миру, и в 2014-м, когда поддерживала усилия ополчения Донбасса, загнавшего ВСУ в котлы.

Противоположные примеры – акция «Же суи Шарли» и рисунки европейцев на асфальте в ответ на кровавые теракты, а также псевдопатриотичные истерики «фри Савченко» на Украине при полном спокойствии Москвы. Вспомните, какое презрение вызывали те акции, неадекватные вызовам? Разве правильно уподобляться им? Чем поможет Бутиной то, что «Твиттер» МИДа поместил ее портрет на аватарку?

А вот конкретные действия вполне могли бы помочь. И тут, кстати, стоит вспомнить о прецеденте с Надеждой Савченко. Это был знаковый пример того, как можно жестко и адекватно отвечать на экстерриториальную юрисдикцию агрессора. Несмотря на все крики Запада и обвинения во всех смертных грехах, Москва методично, юридически безупречно и показательно приговорила военного преступника, убившего российских граждан. А потом, спустя некоторое время, не называя это обменом, вытащила из подвалов СБУ россиян Александра Александрова и Евгения Ерофеева. Обратите внимание, без всяких картинок в «Твиттере» и плакатов напротив посольства Украины.

Скажут, Савченко – убийца, и это крайний случай. А наших граждан в тюрьмах США разве не убивают? Да, не сразу, медленно, делая ставку на длительное время, изматывая их здоровье и нервную систему, но ведь пытаются сделать то же, что и с замученным до смерти Милошевичем в Гааге. Не говоря уже о многочисленных россиянах в тюрьмах Украины, которые подвергаются пыткам и издевательствам, что признали даже западные правозащитники.

Тогда почему, раз судьба режиссера-террориста Сенцова – предмет обсуждения омбудсменов России и Украины, на другую чашу весов не поставить российских узников СБУ? Почему МИД не ставит в ООН «вопрос ребром» – либо Киев выдает всех незаконно удерживаемых россиян, либо никаких нормандских переговоров?

Или вот посмотрите, как Турция поступила после попытки госпереворота против Эрдогана: видя, что США не выдают ей организатора, проповедника Фетхуллаха Гюлена, Анкара арестовывает американского пастора Эндрю Брансона, обвинив его в шпионаже, участии в планировании госпереворота и поддержке Рабочей партии Курдистана, то есть фактически терроризме, по версии Турции. После чего Эрдоган предлагает обменять Брансона на Гюлена.

Израиль в ответ на малейшие угрозы наносит т. н. превентивные удары по соседним странам, обстреливает безоружных, хоть и агрессивных, палестинцев, уничтожает антиизраильских боевиков везде, где может достать, похищает и арестовывает всех, кто подозревается во вредительстве, и многое другое.

Подчеркну, ни в коем случае не призываю кого-то хватать просто так, без реальной вины и доказательств. Категорически нельзя повторять беспредел США, увеличивая зону хаоса и беззакония в международных отношениях. Но, уверен, есть немало других адекватных средств и мер, которые при юридической безупречности позволили бы дать жесткий отлуп Вашингтону.

Например, неужели в России никого не осталось из сотрудничавших с Уильямом Браудером? Или, может, обвиняемый в госизмене сотрудник ЦНИИмаш передавал данные по электронной почте неизвестному заморскому адресату, а не конкретному сотруднику какого-то диппредставительства? А можно бы, наконец, открыть и данные о поддержке Западом террористов в Чечне.

И вот представьте себе позицию Москвы на переговорах с США, когда представитель МИДа садится за стол, а у него в портфеле дело арестованного гражданина США с обвинением в терроризме и связями с высшим руководством «империи добра» (к примеру, с госсекретарем Хиллари Клинтон). Мол, господа партнеры, имейте в виду, при ухудшении самочувствия Бутиной, Ярошенко, Бута автоматически становится хуже гражданину США в каком-то учреждении ФСИН.

Ни в коем случае не хочу учить специалистов, как и что конкретно нужно делать. Тем более что наработок у спецслужб и международников немало еще с советских времен, и Советский Союз иногда их неплохо использовал.

На самом деле, скорее всего, ничего подобного КГБ не делал, но известно, что в кратчайшие сроки был предпринят комплекс столь сильных мер, что террористы, убив первого заложника, предпочли остальных отдать. И, как заметил тогдашний президент Ливана А. Жмайель, «если бы поиск и вызволение велось так, как это сделали русские, у нас вообще не было бы заложников, либо число их сведено до минимума».

Именно такая реакция должна быть у каждого, кто столкнется с ответом Москвы на преступления против России и российских граждан. И только с такой позиции можно разговаривать с потерявшими берега партнерами – с позиции силы и ультиматумов, а не с позиции уступок и глубокой озабоченности.

Но надо вести себя так, чтобы, скажем, при приказе киевского режима захватить очередное рыболовецкое судно конкретный украинский чиновник или офицер живо представил бы свою незавидную судьбу и отказался от выполнения преступного приказа.

В таком случае любые интернет-акции МИДа будут смотреться адекватно, как приложение мягкой силы к жесткому ответу. Допустим, запустил «Калибр» по очередному беспредельщику – и ставишь аватарку в «Твиттер» с ракетой в виде голубя. Лайки обеспечены.