Страшная новость разодрала обломанной острой палкой внутренности. На чемпионате мира по футболу в заснеженной злой России обнаружен сексизм. Все ждали и боялись расизма, а бомбанул он.

Глава департамента «устойчивого развития» ФИФА Федерико Аддиеки сообщил, что его департамент обратился к телевещателям с просьбой показывать меньше красивых девушек во время трансляций матчей чемпионата. Ну и вообще – во время любых футбольных трансляций.

Следует ли из этого, что трансляций женского футбола устойчивое развитие отныне не предусматривает или что в женский футбол теперь будут принимать только некрасивых, не сообщается.

Вряд ли мысль чиновника простиралась столь далеко. Его дело было – сказать что-нибудь по-европейски красивое. Обозначить верность идеалам. Если ты европейский чиновник и хочешь карьеры, надо соответствующим образом выглядеть.

(Вот, в частности, почему Сара Вагенкнехт никогда не станет германской канцлерин, ведь её тогда тоже придётся часто показывать по телевизору, а это сексизм. Особенно после нынешних евроледь).

Когда-то в Советском Союзе нельзя было написать заявку на кубометр дров, не подкрепив её цитатой из единственно верного Ленинского учения (сгущаю краски, но к тому шло), сегодня нечто подобное мы наблюдаем в Европе. Чем ближе тупик исторической формации, чем яснее, что «всё движется не туда», тем яростнее она цепляется «за основы».

И вот тут-то хочется понять: а что это за основы такие? Ведь если Ленина цитируют на совещании в ЖЭКе, это ещё не означает, что его учение было неверным? Хочется взглянуть на проблему равноправия полов и равенства привлекательных и непривлекательных (с мужской точки зрения) женских образов с научной, так сказать, точки зрения.

Но сначала – почему европейская цивилизационная модель нам кажется тупиковой. Не потому, что «Россия на подъёме, а они нас санкциями обложили», нет. Россия и сама на изрядную половину описывается этой моделью. То есть это отчасти и наш тупик.

Наша экономика и культура, точно так же, как и европейская, зиждется на следующем основании: хорошо не тому, кто много производит (вещей, смыслов), а тому, кто много потребляет. Производят умные, а хорошо потребляют дураки, поэтому наша материальная и символическая культура ориентирована на дурака, воспроизводит его ценности, его картину мира и его образ мысли.

Дурака кормят обещаниями, и нынешняя западная экономическая модель основывается на этой истине. Её столпы – банк и биржа – это кредит и перекредит (финансовый пузырь – видимость денег, которых на самом деле нет) и фьючерсы (обещания), которыми вместо добытого сырья и произведённых товаров торгуют на биржах.

Воображаемая экономика может существовать долго, как можно долго идти по улице с закрытыми глазами, чай не лес. Но не всегда. Рано или поздно либо в стену упрёшься, либо о фонарный столб лбом ударишься.

Дурак, пестуемый потребительской культурой (тот, кому удобнее втюхивать товары, услуги и убеждения), – это, как ни печально звучит, «плохие гены». А механизм эволюции, биологический инстинкт накладывает ограничения на распространение «плохих генов». Поэтому западное человечество с трудом размножается.

Оно само (бессознательно, руками эволюционного механизма) накладывает на себя ограничения: позднее деторождение (сперва нужно «пожить для себя»), однополые браки, запрет показывать по телевизору красивых женщин, вот это всё. А в итоге жить и работать некому. Поэтому Европе нужны мигранты. А у них другая цивилизационная модель. И вот тут-то круг замыкается, Европе кирдык.

Ну, она, конечно, понимает это и будет барахтаться; всякая живая тварюшка в ответ на изменения среды приспосабливается... Хотя нет, не всякая. Бывает и такая, что вымирает. 

Ну так вот, переходим к обещанному: что такое «борьба с сексизмом» с точки зрения этологии, науки о генетически обусловленном поведении животных и человека.

Сексизм – это неравенство полов. Ещё Дарвин впервые предположил, что различие полов (их неравенство) является одним из инструментов эволюции. В прошлом веке говорить об этом стало немодно, но учёные-то это всегда знали.

Задача мужчины – приспособляемость вида; мужчина должен активно взаимодействовать со средой (поэтому мужчины «чаще ломаются» и меньше живут). Задача женщины – сохранение вида; для этого она должна быть удалена от среды. Это не сексисты придумали, это результат наблюдений учёных за разнополыми организмами – от растений до обезьянок.

Ну а мы и так это всегда знали: мужчина идёт на охоту – женщина остаётся у очага. Именно против этого в XIX веке восстали суфражистки (тогдашние феминистки). Первый пункт в борьбе за права женщин – право работать, то есть «взаимодействовать со средой».

Ладно. Жанна д'Арк, Склодовская-Кюри, понимаем. Однако сегодня этот пункт борьбы неактуален. Сегодня права женщин подразумевают как раз обратное – право не работать (например, в дни биологически обусловленного плохого самочувствия). А феминизм переключился на другую идею: женщину теперь нельзя рассматривать как сексуальный объект. Разумно?..

Да такой же идиотизм, как и всё, что породила эта идиотская теория, противоречащая как культурной традиции, так и данным науки. Далее я прощу прощения за некоторые неприличные слова.

Большинство животных бывают способны к спариванию лишь в определённые дни года. У некоторых животных (например, у собак) постоянно готовы к спариванию самцы. И только у людей так же постоянно к нему, проклятому, готовы, извиняюсь, и самки. Это выражается не обязательно в биологическом акте. Это выражается также и в стремлении женщин хорошо выглядеть. 

Существует гипотеза (не доказанная и недоказуемая из-за невозможности постановки эксперимента, но, скажем, современная теоретическая физика на девяносто процентов недоказуема – по той же причине), так вот, существует гипотеза, что постоянная «сексуальная готовность» является одним из важнейших факторов человеческой социальной эволюции.

Грубо говоря, когда женщина «хорошо выглядит», мужчина находится в постоянном напряжении: с одной стороны, он вынужден постоянно демонстрировать свои преимущества (ведь самка выбирает самцов с «хорошими генами» – энергичных и успешных), с другой – вынужден сублимировать бессознательное сексуальное напряжение в деятельности.

А вы говорите, нельзя красивых показывать... Да если их не показывать, то, как выразился поэт, «заглохнет нива жизни»! Но, похоже, европейскому чиновнику и европейскому дураку это уже всё равно...

В общем, нет ничего страшного в том, что сперва символом российских болельщиков стала приятных очертаний мадемуазелька в патриотически окрашенных трусах (пусть европейские недураки знают наших!), а потом покрасоваться на российских трибунах прибыла «икона стиля» Памела Андерсон.

Мы, конечно, одной ногой стоим пока в европейском гробу (по крайней мере, до встречи Трампа с Путиным, на которой они, глядишь, и договорятся, чтоб мы не стояли), но не до такой степени. Девушки у нас красивые, да. А значит, будущее – есть.