Если есть в сегодняшней Европе место, где случайный посетитель ещё может почувствовать давно забытое спокойствие детских снов при откровенном нежелании просыпаться в зябкую действительность, то место это, несомненно, город Вильнюс.

Ни один попадающий сюда европеец не испытает того особого отчуждения, которое вызывает обычно само понятие «заграница», просто потому, что европеец этот окажется в традиционном для него стиле с привычными архитектурными очертаниями и давно приевшимися всемирно известными торговыми брендами, ставшими оголтело международными и потому несколько обезличенными.

Точно такие же выложенные булыжником извилистые улочки и аккуратно покрашенные фасады можно запросто нащёлкать на мобильник в каком-нибудь Бордо, Мюнхене или Женеве.

Только особая каллиграфия чудом сохранившихся осколков канувшего мира («Akademine Knyga»...), необычная на слух речь и откровенно поражающее обилие церковных куполов, католических и православных вперемежку, позволяет очнуться от приятного наваждения и вспомнить, что вы в Вильнюсе.

И ещё одна особенность будоражит ощущением отсутствия чего-то давно привычного и повсюду в других местах необходимого – то самое что ни на есть предметное понятие «гарантии относительной безопасности», или «секьюрити», как это называет сегодня весь европейский мир.

Нигде не наблюдается ни одного полицейского, никакой охраны ни в одном учреждении – в аэропорту или отеле, магазине или университете.

На улицах этого города вы можете лицезреть вещи неслыханные: например, спокойно шагающего по улице в одиночку известного политического деятеля Литвы, дружелюбно машущего в ответ на удивлённые приветствия узнающих его прохожих.

Вся эта райская безоблачность на фоне парижских посттеррористических реалий, сделавших полицейское и военное присутствие в общественных местах неотъемлемой частью городского пейзажа, сначала настораживает, затем озадачивает и, наконец, заставляет задавать робкие вопросы, вызывающие недоумение местных жителей.

И точно так же бросается в глаза большое количество работающей повсюду молодёжи – в барах и ресторанах, отелях и магазинах удивительно трогает такое мощное и невероятно молодое присутствие.

Кажется, многим нет ещё и 18, или это балтийский тип так молодо выглядит на фоне ощутимо положительной экологии: город зелёный и чистый; незаконно срубленное или покалеченное дерево, как мне объяснили, считается преступлением, а весь общественный транспорт, за исключением отдельных автомобилей и такси, строго не допускается в центральную часть и тщательно объезжает её стороной.

Повсюду идущие работы по перестройке и отделке старинных фасадов местами напоминают сегодняшнюю Москву.

В Вильнюсе именно на такого рода работах встречаются люди старшего возраста. Говорят, большей частью это ощутимо растущая украинская миграция.

И это пока единственная миграция, вливающаяся в Литву.

По словам вильнюсских журналистов, эмиграция коренного населения в Европу продолжается и тоже растёт.

Хотя одновременно с ней (я бы даже сказала, ей навстречу!) из Европы в Вильнюс возвращаются ранее уехавшие, заработавшие достаточно капитала и теперь скупающие столичную недвижимость литовцы. Но это только в Вильнюсе.

Знакомая литовская радиожурналистка сокрушается, что нет времени повозить меня по всей Литве и показать сказочные брошенные вдоль дорог поместья, где умерла «последняя бабушка», а все наследники, давно обустроившиеся где-нибудь в Англии, вовсе не желают ввязываться в нотариальную рутину, дабы вступить в права законной собственности, с которой они не знают толком, что делать...

«Жизнь теплится только в пяти городах, – говорит журналистка. – Вильнюс, Каунас, Клайпеда, Шяуляй, Паневежис. Повсюду между ними замечательные литовские красоты и тонущие в них пустые дома...»

Нежась в расслабляющем вильнюсском покое, так не хочется ей верить, но верить приходится.

Она рассказывает, что, хоть предвыборная кампания в Литве пока не началась и многие изо всех сил стараются быть оптимистами, ей лично не особенно верится, что любой исход принесёт её стране какие-либо кардинальные изменения.

А все прочие изменения, давно ожидаемые и легко предсказуемые, на её взгляд, мало что привнесут в ближайшее будущее. Кроме, разве что, ещё более рьяного закручивания гаек на поприще мировой политкорректности.

Среди уже мелькающих лозунгов перевыборной кампании журналистка заметила один, особо её заинтересовавший: «Вернём литовцам национальное государство!»

«Я уверена, что этих кандидатов даже не допустят до выборов: здесь слишком боятся недовольства евросоюзных воротил, не желающих возможного повторения недавнего итальянского скандала с открытым неподчинением мигрантской политике Евросоюза».

А вот неожиданно позитивный взгляд на ближайшие литовские выборы мне явился, откуда не ждали. Знакомьтесь, любите и жалуйте. Не хотите любить, всё равно полюбопытствуйте и прислушайтесь. Интересный человек, талантливый журналист, спортсмен, красавец, совсем не комсомолец, непримиримый националист, русофоб, антисоветчик, русофил и «агент Кремля». Всё это – в одном флаконе.

Характер балтийский, стойкий, скверный, правда, не хуже, чем у оппонентов. Ум проницательный, суждения меткие и не всегда ошибочные. Знание предмета – с лихвой.

Артурас Рачас – персона почти non grata у сегодняшней литовской власти.

«Когда я был вильнюсским журналистом, меня называли русофилом, агентом Кремля, подрывником европейских ценностей и лишали эфиров каждый раз, когда речь заходила о русско-литовских отношениях. Сейчас я работаю в Висагинасе, где находится когда-то построенная русскими АЭС и где насчитывают 87% русскоязычного населения (среди них русские, литовцы, белорусы, поляки, украинцы, татары). Так вот, там меня возмущённо считают русофобом...»

В русофилы его зачислили за упорство в отстаивании ныне крамольной истины: «Литва должна налаживать и поддерживать добрососедские отношения с Россией. Причём налаживать и поддерживать именно свои собственные добрососедские отношения. Не как Эстония, всё более уходящая в Скандинавию, и не как Латвия, до сих пор сильно зависящая от России. А именно как «сама по себе Литва».

По его мнению, это Литве жизненно необходимо, пусть и звучит слишком прагматично: «Я прежде всего литовский националист и смотрю с этой позиции. Наши литовские «консерваторы» сегодня только присягают указкам Евросоюза и ни в чём не осмеливаются отступить от линии этой «партии».

На ближайших выборах, считает Артурас, консерваторы к власти ни в коем случае не придут. Но при любом исходе российско-литовские отношения изменятся быстро и кардинально:

«Потому что «политика» хуже, чем действующий президент Грибаускайте, в природе не существует и быть не может. Грибаускайте – последняя из постсоветских могикан. Вместе с ней уйдёт целая эпоха. И как убеждённый атеист я говорю: слава богу, что эта эпоха, наконец, уйдёт».

На вопрос, что конкретно его не устраивает в уходящей эпохе, уточняет: эпоха, позволившая достигать власти людям без малейших признаков интеллигентности, а потому не стесняющимся позориться на глазах у всего мира с такой грубой доморощенной русофобией. Так глупо и настырно, вопреки самому малому здравому смыслу утверждающим, что Россия спит и видит, как бы напасть на Прибалтику.

Журналист на 95% уверен, что какие бы либералы ни пришли завтра к власти в Литве, общая политика в отношении России сразу же и кардинально изменится. Начнут выстраиваться разумные и спокойные отношения.

Оговорка: мало понятно, правда, что впоследствии делать с уже созданными и внедрёнными Грибаускайте структурами «надзора», такими, например, как «центр кибернетической безопасности», призванный бдить над умами по методам «Большого брата»...

Но русско-литовские отношения непременно начнут налаживаться, утверждает убеждённый и непримиримый «литовский националист, русофил и русофоб», бессменно числящийся на сайте Госбезопасности Литвы среди тех, кто способствует неувяданию и распространению в этой стране русского языка – «главного оружия массового поражения душ и умов...»

Как говорится, запомните, этот твит.

Кстати интерес к русскому языку с некоторых пор в Литве фиксируется официально, учитывая постоянный рост студенчества, всё чаще и больше выражающего желание этот язык изучать. Например, в знаменитом Вильнюсском университете.

Пусть даже и официально озвучиваемые причины кажутся не столь сердечными, сколь прагматичными: новые поколения литовцев, выросшие и переросшие токсичную недоброжелательность 90-х, сознательно лишённые родителями и правителями возможностей обучения русскому языку (русский тогда убрали из школ и с факультетов, заменив его «первыми обязательными» – английским и немецким), сегодня на личной практике начинают понимать грyбо процентное соотношение русскоговорящего населения собственной страны и туристических русских пополнений в собственные карманы.

Такое объяснение феномену растущей популярности русского языка дают официальные литовские СМИ и неофициальные литовские журналисты в частных беседах.

А я это объяснение, с их любезного разрешения, только озвучиваю и транслирую для полной информации. При этом глупо, по-детски, упорно надеясь, что есть и другие причины возрождения интереса именно к русскому языку.

Надеяться и мечтать мне позволяет некая общность культур и интересов, не имеющих прямого отношения к геополитическим факторам, а также личные наблюдения и констатация некоторых цифр в свободном доступе, трактовать которые свободно может каждый самостоятельно мыслящий индивидуум.

Я имею в виду вот это: по одним данным, Литва насчитывает 80–82% католиков (по другим – 84–87%).

Согласно последней переписи, 5,6% литовского населения идентифицируют себя как русскоговорящее.

И последнее.

В одном только маленьком и уютном Вильнюсе, где почти на каждом перекрёстке контуры соборов и кресты расчёркивают чистое, с аккуратными облачками небо, 16 действующих и постоянно полных православных церквей.