На фоне горячих тем, вызывающих наибольший общественный резонанс – от президентской кампании до «кремлевского доклада» – не вызвало особого интереса и прошло по периферии внимания аудитории сообщение о нововведении отечественной таможни, которая с Нового года начала прицельно трясти туристов, возвращающихся в Россию с дорогостоящими покупками, совершенными за рубежом.

Написали об этом в основном деловые СМИ, вроде РБК, «Коммерсанта» и «Ведомостей», что вполне понятно, поскольку это полностью их профиль.

С одной стороны, это касается довольно скучной – для широкой публики – сферы таможенного регулирования, а с другой, непосредственно затрагивает личные интересы состоятельных людей, составляющих заметную часть аудитории деловых изданий.

Между тем значимость данного события куда больше, чем может показаться на первый непосвященный взгляд. В реальности это еще один камень – и далеко не самый маленький – в здании новой государственно-политической системы, что строится сейчас в России.

Собственно, фабула событий крайне проста.

Государство – любое государство – заинтересовано в поддержке национальной экономики и в том, чтобы деньги тратились внутри страны, а не за рубежом. Для этого существуют многочисленные методы – от прямых запретов до стимулирующих мер, косвенно подталкивающих граждан (и организации) к правильному – по мнению государства – потребительскому поведению.

Одним из стандартнейших способов являются заградительные таможенные пошлины, то есть настолько высокие, чтобы людям было выгоднее сделать ту или иную покупку на родине, нежели за границей. Именно такие заградительные пошлины действуют в России, например, на ввоз автомобилей, о чем осведомлена большая часть населения страны – везти из-за границы иномарку у нас крайне невыгодно.

Причем российская практика в вопросе заградительных таможенных пошлин является абсолютно рядовой и ничем не выделяется на фоне прочих государств.

Но если по автомобильно-таможенному вопросу у нас, так или иначе, в теме большинство людей, то возникшая с Нового года коллизия людям малоизвестна и малоинтересна по самой простой причине – этот вопрос никак их не касается. И понятно, почему не касается.

Согласно российскому законодательству, ввозимые покупки на сумму свыше 10 тысяч евро облагаются совершенно зверской тридцатипроцентной таможенной пошлиной. Такие суммы трат может себе позволить мизерное число российских туристов, выезжающих за рубеж, так что ничего удивительного, что всех остальных эта тема не волнует.

В том, что заграничные покупки лакшери-сегмента облагаются высокими ввозными пошлинами, нет ничего нового, так же как и в том, что «богатые и знаменитые» во всем мире идут на различные ухищрения, чтобы эти пошлины не платить.

Эта деталь была ярко описана, например, в классике женской беллетристики прошлого века – романе «Я покорю Манхэттен», где героиня – взбалмошная богатая американка – развлекалась контрабандой, то есть попытками беспошлинно ввезти в США купленные для себя в Европе наряды haute couture и ювелирные украшения.

В России, судя по свежим публикациям, также сложилась аналогичная устойчивая практика: при въезде в страну с очень дорогих покупок срезаются ярлыки и ценники, они вынимаются из фирменных упаковок, надеваются на себя или просто укладываются в чемодан, как будто являются собственностью человека давно.

Но с Нового года у состоятельных господ неожиданно возникли проблемы.

Российские таможенники стали оперативно получать информацию от своих зарубежных коллег об оформлении tax free и просто о совершаемых крупных покупках. В результате таможенники стали целенаправленно искать и трясти совершенно конкретных граждан по конкретным покупкам, которые неожиданно оказались перед необходимостью выложить еще треть от уже потраченной суммы.

Правда, общественного сочувствия им явно не дождаться, поскольку у человека, выложившего, например, 15 тысяч евро за наручные часы, еще 5 тысяч на выплату ввозной пошлины явно найдутся.

Однако это не отвечает на вопрос, почему данное нововведение в работе отечественной таможни так важно и носит системный характер.

Ответ простой.

Потому что это очередной – и совсем не маленький – шаг в процессе национализации элит.

Дело не только в том, что государство пытается стимулировать высокопоставленные слои к тратам на родине. В конце концов, не исключено, что многие все равно предпочтут шопинг не в Москве, а в Лондоне, просто перестанут пользоваться системой tax free, чтобы укрыться от всевидящего ока фискальных служб. Хотя это будет означать, что покупки за границей все равно отныне будут им обходиться существенно дороже, чем до этого.

Главный смысл происходящего – это очередной шаг по выравниванию элиты (причем как бизнеса, так и чиновничества) с остальным обществом в глазах закона.

Последние годы российское общество со стороны государства подвергается неторопливой, но неуклонной трансформации и переводу из традиционной отечественной парадигмы «строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения» в классическое «закон есть закон».

Однако все больше свидетельств того, что аналогичные процессы переживает и высокопоставленная часть российского общества, которая еще совсем недавно считала себя выше любых законов и правил.

Ныне все чаще и отчетливее государство дает понять, что законы и правила писаны и для элиты тоже – будь то наказание для стритрейсеров-мажоров или крайне высокие ввозные пошлины для люксовых покупок, которые все-таки придется платить.

Российская элита внезапно не просто оказалась перед выбором – либо национализация, либо покидание страны (с потерей источников дохода в ней). Ныне вариант национализации оказался отягощен новым и весьма существенным условием – если вы остаетесь в России, придется соблюдать ее законы и правила.

До недавнего времени неизбежность соблюдения законов и правил была базовым условием для опции жизни на Западе. В этом смысле Россия с ее вседозволенностью для элиты могла иметь определенные преимущества в глазах некоторых.

Но теперь и эта дверь закрывается все плотнее.