С точки зрения прагматиков и реалистов нынешний разлад между Москвой и Вашингтоном выглядит глупо, поскольку невыгоден обоим государствам. У России и Соединенных Штатов множество общих интересов. Как на глобальном (борьба с терроризмом, сокращение стратегических наступательных вооружений, включение в ракетно-ядерные соглашения третьих стран), так и на региональном уровне.
Москва и Вашингтон заинтересованы в создании системы коллективной безопасности в Восточной Азии, которая поможет не только стабилизировать ситуацию на Корейском полуострове, но также сдержит китайскую экспансию в регионе (правда, у России и США разное понимание условий этого сдерживания).
Аналогичным образом у Кремля и Белого дома есть пространство для переговоров в деле ограничения иранского влияния в Сирии. И в Америке, и в России есть осознание того, что переговоры на эти темы важно и нужно вести.
Однако в то же время все понимают, что на сегодняшний день никаких конструктивных договоренностей достичь не удастся. Прежде всего, этому мешает созданный в 2016 году и укоренившийся в американском сознании миф о вмешательстве России в американские выборы. «Он не является идиосинкразией американской политики... для Конгресса и внешнеполитического истеблишмента США это серьёзнейший вопрос национальной безопасности – и посему центральный элемент в российско-американских отношениях», – говорит Роберт Легвольд из Колумбийского университета.
Если вспомнить встречу в Хельсинки, то оба протокольных вопроса на итоговой пресс-конференции от американских журналистов касались именно «российского вмешательства» и были заданы в хамской манере. От Москвы требуют не просто сотрудничества в расследовании, а признания вины без всяких доказательств.
«Российское вмешательство» является не просто элементом, а ключевым оружием крестового похода, который развернули демократы и либералы против своего президента – и это еще одно препятствие для достижения соглашений. Россия фактически стала заложницей внутриполитических разборок в Соединенных Штатах и регулярно страдает в периоды обострений этих разборок», – говорит программный директор Валдайского клуба Андрей Сушенцов.
Кроме того, не стоит недооценивать русофобию, которая царит в Вашингтоне, причем среди абсолютно разных сегментов политического истеблишмента. По сути, неприятие Москвы – единственный пункт, где наблюдается консенсус между ними. Демократы ненавидят Россию, потому что винят ее за избрание Трампа. Республиканцы ненавидят, потому что всегда ненавидели.
Получается, что за закрытыми дверями или в профессиональном окружении российский и американский президенты могут договориться о решениях, а потом глава Белого дома просто не может «продать» эти решения политико-академическому истеблишменту, журналистскому сообществу и простой американской публике. Подписание любого соглашения с Трампом встретит серьезнейшую оппозицию в Конгрессе, а значит и не будет выполнено.
Однако и с Трампом у Москвы не все гладко. Да, нынешний хозяин Белого дома является прагматиком и не отягощен фобиями в отношении Москвы – скорее наоборот. Да, он готов обменивать проблемные для него активы (например, Украину) на уступки России в ближневосточных или восточноазиатских вопросах. Да, он придерживается националистических и протекционистских воззрений и выступает за меньшее участие США во внешнеполитических авантюрах. Однако в то же время Трамп принципиально не готов принять новый многополярный мир, который строят Россия и Китай.
Мир этот предполагает не только невмешательство во внутренние дела, но и некий «совет директоров» в лице крупных региональных держав – а для Трампа это неприемлемо. Он требует безоговорочного признания американского лидерства.
Тогда как вести себя? Некоторые эксперты и политики предлагают «продавливать» Соединенные Штаты, конфликтовать с ними. Отвечать на недружественные действия (например, выход Америки из ДРСМД под хамским предлогом о якобы невыполнении его Российской Федерацией) эскалацией ракетно-ядерной угрозы. А на украинские эскапады Вашингтона – искусственным обострением для США ситуации в Афганистане, на Ближнем и Дальнем Востоке. Однако титул «главного врага Америки» слишком затратен.
Поэтому гораздо лучше, если это место займет кто-то другой – что, в общем-то, сейчас и происходит. Реальные проблемы, с которыми сталкиваются США, заставляют их идентифицировать реальных противников и переключать на них внимание. Например, на тот же Китай.Речь, конечно, не идет об «уходе с радаров» – это невозможно, учитывая место России в мире. А лишь о том, что диалог с США – он как фрукт с дерева. Его нужно есть лишь тогда, когда он созреет.