Историю с Львом Пономаревым, посаженным за репост в 77 лет, было бы несправедливо сводить к судье. Судья формально пришел из пункта А в пункт Б. Ничего бы не произошло без следователя и прокурора, которые траекторию эту нарисовали. Далее можно рассуждать, почему и как российская правоохранительная система решила, что к посадкам «детей» наиболее активного поколения нужно обязательно добавить посадку наших же «родителей». Какой толк в этом символическом действии, какой урок стремятся дать, не ясно.

Но логика выстраивается очень странная.

В Москве – дела ПИКа, дело Альбац с штрафом выплаченным, запрет (отмененный) на акцию у Соловецкого камня (запрет этот несостоявшийся превратил достаточно формальное мероприятие из серии «историческая память» в остроактуальное политическое событие), посадка Пономарева сегодняшняя, в Питере – запрет на акцию КПРФ (КПРФ, Карл, в Питере на 7 ноября, Карл!) у «Авроры» (традиционную и все равно состоявшуюся «несанкционированно», но без арестов), агрессия против нишевых и никому по большому счету не известных музыкантов, практически ежедневные сообщения о новых пытках в заведениях ФСИН и т.п.

Вот что это такое? Пароксизм государственного насилия? Это смешно. Только сегодня с коллегой обсуждали, что разница нас с Америкой в том, что для них «mass shooting» – это по части гражданского общества, а для нас буквальный перевод этого словосочетания «массовый расстрел» – это исключительно к государственному насилию.

По нашим меркам, происходящее сегодня есть что угодно, но не спланированное государственное насилие, и негативная реакция в том числе лояльных страт это подтверждает.

У меня нет версий, почему в ситуации, когда любая компромиссная, диалоговая стратегия окупит сама себя мгновенно, когда главное неудовлетворенное требование фрустрированных общественных групп – это не решение их проблем, а диалог как таковой, просто в тупую голову общение, из всех возможных стратегий реагирования применяется государственное насилие с двумя характеристиками: а) прямое и недвусмысленное; б) очень слабое с точки зрения российского исторического опыта. Раздражающее, оскорбляющее, но не вызывающее ужас. Преодолимое. Штраф соберем, посаженных отобьем и так далее.

Думаю, что если найти силу, которая стоит за этими недорепрессивными решениями, мы ответим себе на вопрос – кто у нас тут главный агент влияния и шпион враждебных держав. Но уверен, что силы этой как бы и не существует. Просто средние во всех смыслах – и по образованию, и по зарплате, и по статусу – люди выполняют то, что считают своей – с 10 до 6 – работой.

Это как аутоимунное заболевание: клетки, ответственные за иммунитет, делают ровно то, что могут и должны делать, но организм в результате этого чувствует себя все хуже и хуже.

На дистанции «мелкое насилие в рабочее время» – это проигрышная стратегия.

Источник: Блог Глеба Кузнецова