В минувшее воскресенье в Москве на Киевском вокзале прошла акция, в ходе которой несколько десятков человек спели песню «Розпрягайтэ хлопци конэй». Немало нашлось людей, которые довольно позитивно оценили это мероприятие.
Год назад, когда президент России заявил, что Ленин заложил под Россию бомбу, то есть заложил основания будущих незалежностей советских республик, мне лично не очень понравилось подобное высказывание. Все-таки как-никак, а та травля памяти о Владимире Ильиче, которая развернулась на Украине, заставила относиться к нему с большей симпатией, чем прежде.
Но отбросив эмоции, стоит признать справедливость такой постановки вопроса. Именно Ленин оказался создателем, пусть и с приставкой квази-, но все-таки украинского государства. УССР оказалась плодом победы над петлюровской УНР и сама впитала многие элементы несостоявшейся националистической республики.
Причем, включая и многие кадры, которые, собственно, УНР и создавали.
Пожалуй, самыми знаменитыми из них были такие персонажи, как будущий академик АН УССР Грушевский, внесший значительный вклад в развитие националистической идеологии, член Директории Винниченко (который, правда, недолго прожил в УССР и эмигрировал во Францию), бывший петлюровский генерал Тютюнник (в УССР стал кинематографистом) и многие другие деятели рангом поменьше.
В рамках советской Украины они продолжили разработки многих своих идей, задуманных еще задолго до революции.
Пора осознать, что не украинцы поют в Одессе русские песни (фото: Киностудия имени А. Довженко)
|
В довершение ко всему в состав советской Украины были прирезаны многие территории, которые даже исторически в нее не входили, как, например, тот же Донбасс, Причерноморье, ряд территорий на севере УССР, а впоследствии Крым и некоторые западные области.
В чем же состоял смысл этого творения?
Создание национальных государств в начале ХХ века было таким же общим демократическим трендом, как и введение всеобщего избирательного права, гендерного равенства и обязательного образования. Поэтому неудивительно, что тут большевики действовали вполне в духе эпохи.
Политический же расчет состоял в том, что создание квазигосударства сможет компенсировать те националистические стремления, которые проявились на Украине в ходе гражданской войны. Возможно, силу тогдашнего национализма в мировоззрении населения УССР даже преувеличили.
Ведь основные проблемы для большевиков на Украине создали отнюдь не петлюровские армии, но приглашенные ими германцы и австрийцы, задушившие красные республики в Донбассе и Одессе.
Впрочем, ожидалось, что в будущем, по мере развития социализма, классовая пролетарская идентификация в рамках советского государства возьмет верх над идентификацией национальной.
Для того чтобы усилить пролетарский элемент, в составе УССР оказались и промышленные регионы Новороссии и Слобожанщины, исторически Украиной не являвшиеся.
В перспективе, если бы социализм был бы действительно построен, то, вероятно, никакой проблемы с украинским квазигосударством не возникло. Однако вышло совсем не так, как ожидалось.
По сути, идея о том, что классовая идентификация ввиду сознательности рабочего класса возьмет верх над идентификацией национальной, дала печальный сбой еще как минимум в 1941 году. Немецкие рабочие не только не оказали серьезного сопротивления нацизму, но и сами в числе десятков миллионов приняли участие в попытке разгрома первого в мире интернационального государства рабочих и крестьян.
Впоследствии все пошло еще хуже. Изменения в мире привели к тому, что классовая идентификация, вполне логичная для начала ХХ века, к концу этого века оказалась размыта.
Мир, в котором существует миф о том, что каждый вне зависимости от происхождения может стать миллионером, заставляет человека не привязывать себя к своему текущему пролетарскому состоянию (то есть к тому, что он вынужден продавать свой труд и свое время тем, кто будет их эксплуатировать) и сохранять надежду, что он и сам сможет выйти в ряды класса, который обеспечивает себя за счет чужого труда.
По сути, на той же Украине даже самые безнадежные в социальном плане элементы нередко обладают, скажем так, «буржуазным мышлением», видят себя вне интересов пролетарских классов.
А поскольку человек все же не может не иметь четкой коллективной самоидентификации, то наиболее популярной и востребованной становится идентификация национальная.
И тут волей-неволей житель современной Украины вынужден принять националистическую версию украинской идентичности.
В ушедшем ХХ веке исторически сложилось всего две украинских идентичности – советская, красная, и, скажем так, желто-голубая, «мазепинская», или, как теперь принято говорить, «бандеровская».
Вполне естественно, что с развалом советского государства пришла в упадок и украинская советская идентичность, которая предполагала дружбу и братство народов, объединенных одной целью построения коммунизма.
Желто-голубая же версия, которая ныне является основной и довлеющей, предполагает весь набор таких установок, как «многовековое угнетение» со стороны русских, курс на евроинтеграцию в противовес «азиатскому рабству», превосходство над отсталыми москалями (зачастую их вообще принято считать людьми неполноценными), ну и вообще все те фортели, которые довольно щедро демонстрируют на Украине последние три года.
Обыватель, живущий внутри современной Украины, принимая подобную идентификацию, так или иначе принимает ее полностью. Разница существует лишь в степени агрессивности ее выражения.
По мере того, как проходит время, вместе со сменой поколений, советская идентичность все более размываетсся, отмирает, заменяясь желто-голубой. Образование и СМИ являются в этом нелицеприятном для нас деле помощниками, и благо еще, что массовая культура на Украине в виде кино и литературы остается неразвитой.
Конечно, советские украинцы все еще остаются противовесом для подобного «мазепинства». В первую очередь, это проявляется в том, что старшее поколение сохраняет в значительной мере нейтралитет. Таких нейтральных людей на Украине все еще абсолютное большинство населения. Но это только вопрос времени.
Чем дольше будет сохраняться желто-голубая версия в качестве основной, тем несомненно большее распространение она получит и укрепится.
Еще один противовес ей – идентификация региональная. Как показала практика, там, где она оказалась на Украине сильна, там желто-голубое государство столкнулось в 2014 году с большими проблемами.
Крым, Одесса, Харьков, Донбасс – именно в этих регионах местная идентификация сильно сдерживала развитие желто-голубой. В итоге Крым и Донбасс оказались для Украины потеряны, а Одесса и Харьков остаются регионами потенциальной опасности. Кстати, как и Запорожье с Днепропетровском, регионы, в которых местная идентификация не так сильна, но зато существует заметное число представителей рабочего класса, который также устойчив к желто-голубой ориентации.
Всем нам пора наконец осознать, что мы оказались в ситуации, описанной одним из героев «Тихого Дона»: «Или мы их, или они нас, середки нету». Выбор на Украине не стоит между «плохими» и «хорошими» украинцами, между желто-голубыми и советскими.
За эти 25 лет украинская идентичность уже фактически сбросила с себя остатки общего недавнего прошлого (недаром декоммунизация идет усиленными темпами) и в своем доведенном до логического конца виде не оставляет никакой альтернативы русофобии.
Жителям России пора избавляться от иллюзий братства с советскими украинцами, которая продолжает по инерции сохраняться, несмотря на три года войны.
Сегодня идентифицировать себя украинцем в большинстве случаев означает или будет означать в будущем также и принятие всех перечисленных выше установок о москалях-угнетателях и азиатском варварстве.
Поэтому, если действительно появляется желание нащупать братскую руку на территории Украины, то стоит опираться на тех людей, кто уже осознает или в перспективе может осознавать себя русскими. А таких людей там потенциально не менее половины населения.
Иллюзия выбора, иллюзия того, что еще существует «середка», приводит к тому, что многие обыватели находятся в подвешенном состоянии, когда в силу привычки считают себя украинцами, но при этом не могут принять связанных с этим современных антирусских установок. И еще некоторое время подобные колебания будут сохраняться.Избавиться от этой неопределенности, обратить ситуацию в нашу пользу можно, только если помочь этим людям осознать, что они и есть русский народ, который ныне проживает на территории желто-голубой Украины. Но для этого гражданам Российской Федерации нужно осознать это самим.
Ведь когда в Москве в ответ одесситам или харьковчанам поют песни на украинской мове, то как бы подталкивают этих людей к украинской идентичности, а она, как сказано выше, может быть лишь желто-голубой, а значит, антирусской.
Пора осознать, что не украинцы поют в Одессе русские песни, чтобы показать знак симпатии русским. Но русские поют свои же русские песни в знак солидарности со своим же русским народом.
И пока в России не появилась некая социальная идея, при которой национальная идентификация вновь не будет играть решающей роли, от советского разделения на русских и украинцев стоит отказаться.
Стоит осознать самим и помочь осознать жителям многих областей нынешней Украины, что они такие же русские, как и жители Ростова, Белгорода или Новосибирска, лишь с некоторой региональной спецификой.
Собственно, именно так и происходит сейчас в бывшем желто-голубом Крыму – и подобным же образом нужно вести себя в отношении остальных частей Украины, как минимум в отношении городов Новороссии.
Или, если уж язык не поворачивается называть тех, кого привыкли считать украинцами, русскими, то хотя бы не стоит выходить за рамки региональной идентификации и обращаться как к одесситам, харьковчанам, запорожцам.
Все же лучше, чем самим толкать жителей этих городов к желто-голубым установкам. В противном случае Россия сама продолжит плодить у себя под боком потенциальных русофобов и противников.