Конечно, сервис был и остается основной областью для очень маленького бизнеса. Но далеко не только сервис. Еще с советских лет в малом бизнесе формировались производящие ячейки. Производили «шабашники», «цеховики» и многие другие.
Все работают на очень локальном рынке
В «нулевые» годы большая часть этих ячеек легализовалась. Причина проста – так было выгоднее. Легализация позволяла участвовать в программах долевого строительства, получать государственные и муниципальные контракты, активно рекламироваться. Тем более что в первые годы текущего столетия давление на бизнес было не беспредельным.
Жить «белым», ну или почти «белым», стало мыслимо. Не то чтобы серые и черные схемы исчезли. Проблему «безбилетника» в экономике никто не отменял. Но их стало меньше. Чиновники стали бояться к ним прибегать. Риски перевешивали выгоды.
Большая часть «разоблачаемых» сегодня «криминальных схем» вызвана не столько коррупцией, сколько развалом управленческой системы, когда неформальные принципы (под честное слово) рухнули, а новые не появились. Но об этом отдельный разговор. Так вот, райский период бытия бизнеса (точнее, период относительного комфорта) первой половины «нулевых годов» во второй потихоньку начинает сворачиваться.
Несмотря на все возгласы о бизнес-климате и инвестициях в инновации, давление на бизнес возрастало. Сегодня, в силу сокращения «кормовой базы» государства, давление на все, еще живое и не «нефте-газово-бюджетное», начинает зашкаливать. И вновь прибегают к серым и черным схемам.
Правда, сегодня их применение чревато гораздо большими издержками. Собственно, потому выход в кэш остается столь популярным, а движение в тень не столь стремительным. Однако новые производства (особенно малые) возникают уже в неформальной сфере.
Пока материала маловато. Но примеры уже есть. Так, в съемной квартире в Хабаровске мастер изготовляет и ремонтирует струнные музыкальные инструменты. Официальной занятости у него нет. Востребованность огромная. В гаражах на окраине Хабаровска «живет» маленькое предприятие, изготавливающее шкафы-купе и кухни «на заказ».
И в первом и во втором варианте информация распространяется по сарафанному радио, среди «своих». Чужие (без рекомендации) просто не узнают о наличии этих предприятий. Еще интереснее возникают предприятия в области продовольствия.
Красивый пример. Мужик, отставной военный, купил несколько смежных (почти брошенных) дачных участков недалеко от города. Построил там дом для себя и своей семьи и... свинарник. Собственно, по словам владельца, идея была просто переехать из города. Потом к ней добавилась мысль об экологически чистых продуктах для собственного стола.Следующий шаг – предложение продукции «своим» (друзьям, бывшим сослуживцам и т.д.). Сегодня эта небольшая ферма – вполне рентабельное производство, обеспечивающее стабильный доход для хозяина и его семьи (жена, трое детей). В планах – небольшое колбасное производство, коптильня и т.д. Судя по косвенным данным, прямых пока нет, это не исключение, а достаточно распространенное явление.
Самые разные производства возникают в городе, превращаются в сеть, входят в социальную ткань. Что в них общего? Все они живут в тени, все они не ориентируются на бюджет или мегапроекты, но на имеющийся спрос, причем самый ближайший. Здесь нет нерентабельных производств.
Нерентабельные производства просто исчезают. Здесь нет эксплуататоров и эксплуатируемых. Все работают рядом. Наемный труд – пока большая редкость. Все они работают на очень локальном рынке.
Выход на более крупный или удаленный рынок оказывается чреват потерей невидимости и проблемами с государством. Однако считать, что укрупнение здесь невозможно, не вполне верно. Там, где есть продукция и спрос, вполне может возникнуть торговля. А это уже намного более сложная модель.
Источник: Блог Леонида Бляхера