Предложение Верховного суда РФ декриминализировать (то есть вывести из Уголовного кодекса, сделать административными правонарушениями) некоторые «нетяжелые» преступления вызвало в обществе широкое обсуждение и разнообразные толки. Больше всего внимания и возражений привлекает, пожалуй, декриминализация статьи 116 УК РФ – «Побои». 

Посадить драчуна в тюрьму сейчас практически невозможно

«Что же это будет, если побои перестанут быть преступлением? – спрашивают люди. – Выходит, на мужа, избивающего жену или детей, на дебошира, который держит в страхе соседей, просто на наглого хулигана с пудовыми кулаками не будет уже никакой управы?»

Но практикующие юристы говорят другое. Как ни парадоксально это звучит, но, если вычеркнуть побои из списка преступлений, наказание за них станет и серьезнее, и эффективнее. Как такое может быть? Чтобы ответить на этот вопрос, разберемся, как закон борется с побоями сейчас.

Побои – это нанесение ударов, причинивших физическую боль, возможно, оставивших синяки или ссадины, но не повлекших за собой серьезных телесных повреждений или расстройства трудоспособности. Если тебя побили – это не смертельно, но, чего уж там, крайне неприятно. 

А систематические побои, как при домашнем насилии – настоящее серьезное зло: они превращают жизнь жертвы в пытку. Жертвы – жена, дети, престарелые родители – живут в страхе и унижении, в постоянном ожидании новой боли.

И нередки случаи, когда, не встречая себе отпора, домашний насильник «теряет берега» и переходит к зверствам, от которых стынет кровь, когда мы читаем о них в криминальной хронике, как, например, о недавнем диком преступлении в Нижнем Новгороде, где отец семейства зарубил топором шестерых детей, беременную жену и старуху-мать.

«На то, что муж бьет, жаловаться бесполезно – пока не убьет, ничего с ним не сделаешь» – гласит житейский опыт. Так и есть: и виноваты в этом не столько халатность или равнодушие полицейских или какие-нибудь там «особенности менталитета», сколько дыра в законодательстве. Что за дыра – сейчас увидим.

1

Посадить драчуна в тюрьму сейчас практически невозможно. Статья 116, ч. 1 не предполагает лишения свободы. Наказание за побои – это условный срок или небольшой штраф.

Однако это именно уголовная статья. А это по определению означает долгое расследование и массу бумажной работы. От самого избиения до суда может пройти полгода и больше.

Драчун ходит на допросы, проходит через очные ставки с тем, кого побил, с ним проводят какие-то малопонятные процедуры, ему назначают государственного адвоката, наконец несколько месяцев спустя торжественно ведут в суд.

Он ждет какого-то серьезного возмездия – и когда вместо этого слышит, что его признали виновным и приговорили к штрафу в пять тысяч рублей, из уст его вырывается: «Как, и все?!» Это выглядит как индульгенция: иди, мол, и греши дальше.

Далее, уголовные дела по статьям небольшой тяжести (к которым относятся и побои) – дела частного обвинения. Это означает, что, например, избитая жена должна сначала сама подать в суд на тирана-мужа, а затем сама собрать против него доказательства. 

И в течение всех этих месяцев, пока идет расследование и тянутся юридические процедуры, по-прежнему жить с ним в одной квартире. И знать: даже если его осудят – после суда он гарантированно вернется домой. С ощущением своей безнаказанности. Правда, ему изрядно потрепали нервы, но он знает, кому за это отомстить.

2

Поскольку побои – статья небольшой тяжести, то задержать человека за побои полиция не может. Точнее, может, если он дрался в общественном месте: это нарушение общественного порядка, составляющее административную статью. А если бил жену или детей за закрытыми дверями? 

Сейчас это устроено так. Наряд полиции приезжает по вызову на домашний адрес. Перед ними предстает плачущая женщина со свежим синяком под глазом, перепуганные дети, и тут же – громила, который явно не раскаивается и не прочь продолжить.

Полицейские не вправе его задержать и увезти с собой. Они должны сказать: «Как, вы побили жену? Ай-яй-яй, это очень плохо. Гражданочка, вы имеете право подать на него в суд. До свиданья». И уехать. Таков закон. 

Известно, что женщины редко жалуются на домашнее насилие, и даже если подают заявление на сожителя-драчуна, чаще всего на следующий день или несколько дней спустя его забирают.

По этому поводу можно услышать немало разговоров о странной женской логике, патриархальных нравах, не позволяющих выносить сор из избы, о том, что, мол, никакого домашнего насилия не бывает, это просто способ давления на мужчин, а если и бывает, то этим глупым курицам самим нравится, когда их бьют… и так далее. 

На самом деле все проще. Женщина забирает заявление, когда в полиции или в суде ей объясняют, что ждет ее дальше:

– Чтобы довести дело до суда, она должна сама этим заниматься, сама собирать доказательства и вообще активно противостоять своему обидчику (хотя само то, что он ее бьет, как бы намекает нам, что с активным противостоянием есть сложности). 

– Ее обидчик не сядет в тюрьму и вообще никуда от нее не денется. В принципе. Ни до суда, ни после. 

– Никакого серьезного наказания, которое бы заставило его задуматься и изменить свое поведение, он не получит. 

– Зато у него появится веская причина считать ее своим врагом и лупить уже гораздо сильнее.

То же верно и для всех прочих случаев, когда обидчик и жертва живут вместе или постоянно общаются: родственники, соседи и т. д. А именно в такой обстановке разворачивается львиная доля дел о побоях.

3

Теперь предположим, что из категории «уголовщины» побои перешли в категорию административных правонарушений. Что изменилось?

– Возбуждать административные дела и представлять их в суде – задача государства. Активное участие потерпевшего для этого не обязательно.

– Человека, совершившего административное правонарушение, можно (и нужно) задержать. Громила из нашего примера отправится ночевать в «обезьянник», а избитые жена и дети избавятся от непосредственной угрозы, смогут вздохнуть свободно и подумать, что делать дальше. 

– Производство по административному делу идет быстро. Никаких полугодовых расследований, никакой волокиты.

– Наконец, максимальное наказание по административному делу – 15 суток ареста. 

Это, конечно, тюрьма-лайт, но все же именно тюрьма. Арест вырывает человека из обыденной жизни, лишает привычных развлечений и отвлечений.

Это не условный срок (который часто вообще не воспринимается как наказание) и не копеечный штраф – это серьезное потрясение, которое, возможно, заставит человека задуматься и что-то в своей жизни пересмотреть. А жертве домашнего насилия это даст время успокоиться, все взвесить и обдумать, как дальше с ним жить и стоит ли с ним дальше жить вообще.

4

Есть и еще одна распространенная ситуация, в которой декриминализация побоев пойдет только на пользу. Это ситуация драки.

Что такое драка – на бытовом уровне ясно любому. Каждый из нас, наверное, хоть раз в жизни был если не участником, то свидетелем. Но, если взглянуть на драку сквозь очки нынешнего Уголовного кодекса – это простое, «естественное», чрезвычайно распространенное правонарушение превращается в какой-то кафкианский абсурд. Двое (или больше) людей одновременно наносят друг другу побои – выходят, они оба сразу и преступники, и потерпевшие! 

Но так не бывает, и на практике потерпевшим становится тот, кто первым добежит до полиции и подаст заявление. А преступником – соответственно, не тот, кто первый начал, и даже не тот, кто больнее бил, а тот, кто не захотел «махать кулаками после драки» и доносить на своего противника. 

Если же драка станет административным правонарушением, то эти «кафкианские» последствия исчезнут, и наказание станет простым и сообразным со здравым смыслом. Кулаками махали оба – значит, оба и виноваты, и обоим без лишних проволочек платить штраф или день-другой отсидеть под арестом. А потом возвращаться к нормальной жизни.

***

Что же до правоохранительных и судебных органов, то декриминализация побоев, как и других «мелких» преступлений, пойдет на пользу и им. Сбросив с себя гору возни, «выхлоп» от которой заведомо ничтожен и неэффективен, они освободят себе время и силы для полезной работы.

В том числе – для профилактики действительно опасных ситуаций, подобных тем, что зрела на протяжении нескольких лет и наконец завершилась трагедией в Нижнем Новгороде.  

Автор благодарит юриста Правозащитного центра РОД Матвея Цзена за помощь в подготовке статьи.