Соотечественники Терминатора разносят «Генезис» в щебенку, российская критика более комплиментарна. Американцы объективны, но русских можно понять, у них личное.

Фильмов, повлиявших на русский мир и русскую историю столь же существенно, как «Терминатор», пожалуй, вовсе нет

Пинать «Терминатора», пусть даже «Терминатора-5», но со Шварценеггером – это почти как отца родного пинать. Собственно, новая Сара Коннор в исполнении престольной актрисы Кларк новую версию Т-800 от Шварца так и кличет – папкой.

Фильмов, повлиявших на русский мир и русскую историю столь же существенно, как «Терминатор», пожалуй, вовсе нет. Вышедший на заре перестройки (как следствие, на заре эры видеосалонов и «гнусавых» переводов), будучи самой популярной картиной черного рынка VHS, он закрепил не только моду на кожанки, качалки, прически и ношение темных очков глубокой ночью. Казалось, он отпечатался во всем русском социуме. Капитализм в России строили, ориентируясь на Маркса и собственную пропагандисткую чернуху из журнала «Коммунист» (то есть беря за эталон карикатурное людоедское общество с всевластием денег и олигархии), снизу же социум менялся «под Штаты», оглядываясь будто бы на Штаты «Терминатора». Наше «поколение «П» – преступность, перестрелки, пушки, панки, полный п...

Тогда, посредством видеокассет, Америка повернулась к России лицом – и это было лицо Шварца, окорябанное справа до металлического черепа. Это было нечто принципиально иное, невиданное, революционное, в том числе поэтому – манящее. Технологическое превосходство еще вчера загнивавшего Запада стало очевидно для всех, а средний мещанин и вовсе не улавливал грани между как бы научной фантастикой и техническими разработками неизвестной ему Америки. Что он мог, так этот сравнить Т-800 с отечественными моделями «Электроник» и «робот Вертер», после чего сдаться на милость победителя и развернуться в сторону Вашингтона всем корпусом, что и сделал – во всех смыслах. Америка уже не та, и мы – другие, и почти религиозное – как в политике, так и в обществе – поклонение перед Штатами сейчас не принято вспоминать. Но ведь было, не отнимешь.

Один из танков приснопамятного «Уралвагонзавода», кстати, неофициально назвали Терминатором. В честь Алисы Селезневой в США навряд ли бы назвали даже гранатомет.

В силу исторических и экономических причин временной лаг между первым и вторым фильмом в России был короток, эффект же от «Судного дня» – ошеломителен. Как такое можно снять, не понимал никто, слова «компьютерная графика» ничего не объясняли, ибо для обывателя компьютер – это синий фон, желтый курсор и программа «Лексикон», а чтобы сыграть в сапера или разложить косынку, из DOS выходили в Windows, но жидких роботов по дороге не встречали. «Судный день» стал выставкой достижений чужого народного хозяйства тогда, когда своего хозяйства уже не было, да и не нужно было: подобревший робот Шварца бился за нас, за недопущение ядерной войны между Россией и Америкой (о том, что русские нынче «друзья», в картине оговорено отдельно). Это давало мощный пропагандистский эффект, причем от продукта, изначально на подобное не рассчитанного. 

Важно также упомянуть бесспорный факт: «Терминатор-2» – это самый трогательный фильм за всю историю человечества, и уронить слезу вслед сползающему в лаву роботу было не западло даже люберецкой братве.

В Америке, где роботами, апокалипсисами и спецэффектами удивлять было труднее, «Терминатор» также произвел революцию, но революцию другого свойства. Памятуя расхожее определение «тупые американские боевики» и представление о Голливуде как о власти мамоны, сразу оговоримся, что «тупым коммерческим боевиком» «Терминатор» не был изначально. Это был во всех смыслах авторский фильм от фанатика, продумавшего все детали. Кэмерон из тех режиссеров, что мыслят целыми вселенными, а главную радость видят в технических прорывах и баснословно дорогих игрушках (отсюда и планета Пандора, и модель «Титаника» чуть ли не в натуральную величину). Ему посчастливилось наскрести центов на первый фильм, но творческая роль продюсеров свелась к приглашению Шварцегнеггера на главную роль, остальное сделал сам Кэмерон.

Принципиально и то, что популярности «Терминатора» способствовала не реклама (на этом как раз экономили), а восхищенные отзывы снобов – профессиональной критики. До народа дошло позднее. В случае со сверхпопулярными фильмами такое чаще происходит не благодаря, а вопреки.   

Правило «руки прочь, за штурвалом – гений» действовало и в случае с «Судным днем». На него были выделены астрономические суммы (гонорар Шварценеггера вообще бил все рекорды), но астрономическими были и сборы. Дело, правда, не в них, а в том, что картина изменила сам подход к специальным эффектам и заставила Голливуд относиться к компьютерной графике уважительно. Тот набор пикселей, что мы наблюдаем сейчас, вырос из «Т-2», причем Кэмерон тянул с сиквелом именно потому, что научно-технический прогресс не поспевал за его требованиями. Конечно, это не его изобретение, первопроходцем считается «Трон», но его не удостоили даже номинации на «Оскар» за визуальные эффекты по той причине, что компьютерная графика считалась шулерством, недостойным большого кино (у «Судного дня» номинаций шесть, побед – четыре, одна из них – за визуальные эффекты). Подняв балаганный прежде метод до уровня высокого стиля, вчерашний нищий – сегодняшний мультимиллионер мог бы больше вообще ничего не снимать. Его вклад в историю кинематографа и без того был отлит в металле.

Кэмерону же принадлежит вторичное закрепление архетипа бой-бабы, что предопределило женскую эмансипацию на большом экране. Слабый пол и прежде бывал смертельно опасен, но все больше за счет сочетания коварства и женственности. До мускул и звериной ярости Сары Коннор не дотягивала даже Элен Рипли, если точнее, не дотягивала в первом «Чужом», а в «Чужих» – более чем, но их тоже снимал Кэмерон. Феминистки, не будь дуры, еще поставят ему памятник – не столько даже за образ новой амазонки, сколько за прочувственную речь Сары о том, что лучший отец в наше время – это робот, поскольку всегда защитит, не наорет, не ударит и никогда не будет слишком занят для того, чтобы пренебрегать собственным ребенком.

Пора бы уже дойти до морали, а мораль – не Сара Коннор и не герои нашего детства, мораль скучна. «Терминатор» – это веха в истории кино и популярной культуре в принципе, это амбициозно задранная планка, это событие, паче чаянья ответственное за позднесоветский образ Америки в России. Чтобы снять «продолжение на уровне», необходимо не подстраиваться под стиль, а штурмовать новые горизонты НТР и жанра, что в свое время сделали, к примеру, «Аватар» и «Матрица». Но этого не будет, потому что «Терминатор» – законченное авторское произведение отдельно взятого гика – Джеймса Кэмерона, который сказал всё, что хотел, и давно перерос старые игрушки. Всё, что было после «Судного дня», имеет к оригинальной дилогии такое же отношение, как роман «Пьер и Наташа» к «Войне и миру» (кстати, вспомните, кто автор? а ведь с помпой издавали книжицу).

Третья часть была фантастически беспомощна. Четвертая – приемлема как разовое кино просто в связи с тем, что снималась людьми поумнее, они не лезли на территорию Кэмерона, а предложили сюжету новый жанр и новое измерение. Пятой не должно было быть в принципе (американцы прям так и пишут), но мы же не американцы, так что – пусть будет. «Генезис» не поражает технически, но ждать подобного в высшей степени наивно. Он не особенно смешит, не удивляет и не пугает, хотя – в силу всё той же НТР – находится к действительности чуть ближе. Искусственный интеллект со свободной волей на рубеже 80-90-х – очевидная фантазия, «Скайнет» в новой версии – приложение, которое ты скачиваешь на айфон. Учитывая проникновение техники в жизнь, роль интернета и даже количество камер на домах, нужно понимать, что общество тотального контроля – и тотального же самоуничтожения – сейчас построить проще, чем при Гитлере любой национальности (кстати, один из британских военных спутников называется SkyNet; Совпадение? Не думаю!). Но мы не боимся, мы не только видели оригинального «Терминатора», но и в окрыленной им России успели пожить, пуганые уже.

Пятая часть другим ценна – узелками между первой и второй, развязывать, сиречь пересказывать которые – убивать единственное удовольствие. Сумму этих узелков тянет сравнить с теплым свитером – настолько это местами милый, почти семейный фильм. Будто бы фанаты, ни на что особенно не претендуя, добра ради (и не только даже материального) решили снять нечто «по мотивам», но так чтоб был хэппи-энд, чтоб каждой безотцовщине по терминатору, чтоб Шварценеггер образца 2015-го нокаутировал Шварценеггера образца 1984-го, ибо раскидала братьев-электроников Третья мировая война. Картина усердно подмигивает не просто классической дилогии, а режиссерской версии этой дилогии, фанатами, конечно же, отсмотренной (к примеру, Т-800 тут улыбается, как Джон Коннор в «Судном дне» учил; удаленную сцену ищите в интернете). Пошлятину вида «робот тоже хочет баиньки» при этом искупает совестливое избегание неприемлемой Кэмероном понарошки. Можно было закутать бывшего губернатора Калифорнии в силикон как будто так и надо, но за основу взяли допустимую идею, что человечья плоть на металлическом каркасе стареет – пусть и медленнее, чем ржавеет сам каркас. «Я старый, но небесполезный», – говорит персонаж Шварценеггера. Слезы капали. Тот, кто вспомнит при этом, как 70-летняя Любовь Орлова играла юную разведчицу в «Скворце и Лире», у того сердца нет, а мать – ехидна.

Впрочем, идею со стареющей плотью тоже придумал Кэмерон, художественно руководивший проектом в рамках подкидывания идей. Но Кэмерон и есть – свой главный фанат, а на большее он именно что не претендует. Он перерос Терминатора, а Терминатор ушел от него в люди – к жизни менее яркой, но самостоятельной жизни. И эта музыка будет вечной, потому что если в одном из вариантов будущего есть «Скайнет», он будет посылать в прошлое роботов, а роботы доброй воли будут пусть не предотвращать, но откладывать апокалипсис. Шварценеггер при этом не бесполезен, но и не обязателен, – спецэффекты решают, а авторам технологически прорывного проекта как никому нужно радоваться, что технологический прорыв теперь позволяет вовсе отказаться от их участия.

Главное, конечно, чтоб машины при этом не восстали, а если все-таки восстанут, считайте меня луддитом.