Появление российских ВВС в Сирии в составе авиаполка и служб сопровождения в корне изменило ситуацию в регионе. Ожидать чего-то иного в принципе было можно: внешние наблюдатели, судя по всему, полагали, что Москва там будет действовать по советскому сценарию.
Москва разрушает с трудом созданный Эр-Риядом конгломерат исламистских группировок
То есть, обвинив Запад во всех грехах, развернет громоздкую военную машину, которую можно достаточно просто атаковать при скрытой (или открытой) поддержке исламистов, вроде той, которую в настоящее время требует им оказать сенатор Маккейн.
Любопытно, поставит ли Запад современные ПЗРК группировкам террористов после всего, что было между ними со времени мегатеракта 11 сентября. Поскольку то, что обстреливать они будут любые самолеты, вертолеты и беспилотники, начиная с американских, более чем ясно. Да и без ответа такие действия Россия не оставит.
В отличие от всех прогнозов, Россия действовала скрытно, быстро и эффективно. Чего, в принципе, можно было ожидать, анализируя ее действия в Осетии и Крыму.
Она была чрезвычайно вежлива и конструктивна, но твердо предложила всем желающим либо сотрудничать на ее условиях, либо уйти с дороги и не мешать ей воевать с террористическими группировками там и таким способом, как она полагала необходимым.
При этом легитимность ее действий в Сирии правительством Асада была обеспечена. И добавим: в случае принятия соответствующего решения российским руководством руки у него развязаны для военных действий в Ираке, поскольку правительство этой страны Россию к таким действиям пригласило. Благо, центр в Багдаде, призванный координировать контртеррористические действия Ирака, Сирии, Ирана и России, создан.
Рассмотрим некоторые аспекты сирийской политики России и возможные последствия этой политики.
Характерны отклики зарубежных СМИ в отношении результатов первых авиаударов российских ВВС по позициям ИГ и других террористических групп в Сирии. Причем понятно, что их начало открыло новую фазу дипломатической борьбы между Россией и Западом.
Первый раунд уже состоялся во время заседания Генеральной Ассамблеи ООН и в процессе переговоров российского и американского президентов. Его выиграла Москва. Тем жестче будет второй раунд, что видно невооруженным глазом.
#{image=943474}Хотя не слишком понятно, как США и их союзникам перевести многолетний кровопролитный «крестовый поход против международного терроризма» на привычные для западного истеблишмента рельсы геополитического противостояния с новой реинкарнацией «империи зла», в которую Россию пытаются превратить с начала кризиса на Украине.
Главный мотив всех западных публикаций – российская авиация бомбит неигиловские цели. Это отчасти справедливо – удары под Хомсом были нанесены по просаудовским и протурецким группам. Они развернулись с идлибского плацдарма на этот город, осознав, что после прихода русских в Латакию направление на нее становится бесперспективным.
Но это не означает, что в районе нет сторонников ИГ: они несколько раз пытались выдвинуться к Хомсу из-под Пальмиры, проводя отвлекающие удары, чтобы остановить наступление сил Дамаска на этот город.
Ущерб от первых авианалетов российских ВВС противники Асада понесли более чем ощутимый, откуда «озабоченность» госсекретаря Керри и истерика саудовского руководства – от министра иностранных дел до постоянного представителя Саудовской Аравии при ООН включительно. Эта реакция показательна: Москва разрушает с трудом созданный Эр-Риядом конгломерат исламистских группировок.
Российские пилоты, в отличие от сирийцев, не преследуют группы в 20–30 боевиков, а бьют по подземным тоннелям, штабам, арсеналам и заводам по производству заминированных автомашин.
#{smallinfographicright=769722}Так, с 30 сентября на 1 октября авиация России наносила удары по штабам и укрепленным пунктам исламистов в Идлибе, на территории, контролируемой просаудовскими группировками «Джейш аль-фатх».
Жизнеспособность сирийской армии давало превосходство в воздухе. Оно позволило правительственным силам при дефиците личного состава сопротивляться исламистским группировкам.
Отсюда бесконечные требования «друзей Сирии» в лице Турции и аравийских монархий объявить над Сирией бесполетную зону. После захвата ряда ключевых баз ВВС и выхода большинства самолетов из строя противники Асада смогли перехватить инициативу, но ненадолго.
Поскольку российские ВВС, в отличие от «коалиционных» сил, действуют в контакте с сирийской армией, они имеют актуальную развединформацию и возможность размещать авианаводчиков на передовых рубежах противостояния.
Что касается использования авиации не только против ИГ, она применяется там, где надо восстановить линию фронта, независимо от того, как исламисты себя называют. Цель – стабилизировать ситуацию на критических направлениях и развернуть контрнаступление.
Это будет всячески принижаться и обыгрываться на Западе, но в основном через СМИ. Выражать озабоченность публично на официальном уровне, что бомбят «не тех» исламистов, смешно. «Джебхат ан-Нусру*» из черного списка террористических групп Госдепартамента США никто не убирал.
Озабоченность американцев вызывает факт бомбежки исламистских групп, которые они негласно используют в своих целях. Это прежде всего «Ахрар аш-Шам» и «Джунуд аш-Шам».
В этой связи муссируется тема «пострадавших мирных жителей», хотя подтвердить ее документально никто не может. Отметим, что задачей-максимум в Сирии на сегодня является стабилизация фронта и создание оптимальных условий для наступления армии Асада и курдов на Ракку.
Взятие сирийской столицы ИГ, через которую идет контрабандная нефть в Турцию, приведет к угасанию боевой активности ИГ в Сирии и Ираке. Оно важнее, чем выбивание боевиков из палестинского лагеря Ярмук или зачистки Алеппо.
США полагают, что за действиями России стоит желание заявить о себе как о глобальном игроке, выйти из-под режима санкций и дезавуировать украинскую тему или ее заморозить. На самом деле, кроме защиты национальных интересов, этот шаг был обусловлен наглядной демонстрацией начала конца монополярного мира, который сложился после распада СССР.
Причем в саудовско-иранском противостоянии российская политика сделала серьезный шаг в сторону Ирана. Мечты лоббистов аравийских монархий о сближении с ними России и идеи о саудовских инвестициях, судя по всему, останутся мечтами.
При этом Москва заметно продвинулась в завоевании симпатий западной публики, которая предпочитает политиков, готовых поступать эффективно и неполиткорректно. Действия России в Сирии ей понятны. Впрочем, тем жестче будет реакция официальных Вашингтона и Брюсселя, так как речь идет не столько о Сирии, сколько о новой модели принятия решений на мировом уровне.
Любопытны процессы, происходящие после создания Россией, Сирией, Ираном и Ираком совместного Информационного центра в Багдаде для координации борьбы с ИГ. Решение об этом, по мнению США, создало «новую реальность», заставив постараться вникнуть в смысл планов Москвы.
По мнению The Wall Street Journal: «Пакт в области безопасности четырех стран... застал врасплох должностных лиц США, которые признались, что едва понимают долгосрочную стратегию РФ в регионе». Было отмечено, что госсекретарь Керри оставил открытой возможность координации, если не взаимодействия Белого дома и Кремля в борьбе с ИГ.
На деле создание центра, который западная пресса назвала совместным генеральным штабом четырех стран, означает, что в Багдаде есть «офицеры по связи», которые проводят мониторинг ситуации на фронтах Сирии и Ирака и докладывают совместные рекомендации в свои столицы.
Цель этого центра, помимо обмена информацией, политическая. Недаром о его создании официально объявлено накануне программного выступления российского президента на Генеральной Ассамблее ООН.
Российский президент в ООН обозначил возможность создания альтернативной коалиции по борьбе с ИГ накануне встречи с президентом США, «застолбив» участие в этом союзе тех, кому в этом Вашингтоном ранее было отказано, прежде всего Ирану и Сирии.
При этом взаимодействие США с Ираном осуществляется, как было в ходе переброски иранского оружия транспортными самолетами США из Эрбиля в анклав Кобани. Москва предложила легализовать этот процесс и сделать его юридически закрепленным, но Вашингтон не смог пойти на этот шаг. В том числе потому, что это вызвало бы обострение отношений США с аравийскими монархиями, главным образом с Эр-Риядом.То же касается Дамаска. Наиболее оптимистичным итогом российско-американских консультаций могло бы стать разделение зон ответственности коалиций и создание контактов с целью исключения случайных ударов друг по другу и общей координации действий. Более реалистичным – когда каждая из коалиций будет действовать по своему усмотрению, выставляя «красные флажки» и координируя свою деятельность друг с другом по факту.
Действия ВВС России в Сирии и дипломатический прорыв в Ираке, помимо прочего, позволили ей «вернуть лицо», потерянное в постсоветские времена. На Ближнем Востоке уважают лишь сильных и самостоятельных.
Москва проявляет намного большую осмотрительность, чем в старые времена, о чем говорит предложенный ею уровень координации с израильтянами и американцами, и соблюдает принятые в регионе правила игры куда лучше, чем Вашингтон. И это, несомненно, большой плюс.
Несет ли эта ситуация риски для России? Разумеется. Но без ее вмешательства в Сирии в критический момент в том минимальном объеме, который мы наблюдаем, эти риски были бы куда больше. Что явно не учитывают критики действий отечественного руководства, особенно внутренние.
Источник: «Военно-промышленный курьер» (публикуется в сокращении)
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ