Почему американцы завязывают балканский узел на трубопроводе «Южный поток»?

Приезд в Болгарию группы сенаторов США во главе Джоном Маккейном и официальное политическое заявление посла США в Болгарии Марси Райс переводят дискуссию о проекте «Южный поток» на уровень острой политической риторики

Большинство жителей нашей страны с интересом отнеслись к новости о присоединении Австрии к созданию газопровода «Южный поток». В середине апреля министр экономики господин Райнхольд Миттерленер приветствовал базовое соглашение о сотрудничестве между ОАО «Газпром» и австрийским энергетическим концерном OMV по проекту «Южный поток».

Решение наших уважаемых политиков и бизнесменов присоединиться к проекту «Южный поток» принято с большой задержкой – другие страны, в которых пролегает маршрут газопровода, поддержали проект уже несколько лет назад. Теперь мы можем по-новому, уже в качестве будущих потребителей, рассматривать перспективу подключения к создаваемому мощному источнику экологически чистого топлива – природному газу из Сибири.

Строительство трансъевропейского газопровода «Южный поток» в настоящее время может принести европейским странам – участникам конкретные экономические выгоды. Досаду и разочарование вызывает то, что трубопровод становится линией противостояния, которая по случайному совпадению имеет связь с известным на море сигналом бедствия – SoS.

В терминологии, принятой в документах и материалах на энергетическом рынке, SoS означает Security of Supplies и, как выясняется, массировано пропагандируемая необходимость усиления SoS может быть использована в качестве скрытой формы конкуренции на энергетическом рынке.

Судите сами, как и для каких целей пытаются затянуть узел на трубопроводе «Южный поток» уже на первом по направлению движения в Европу – болгарском – участке строительства.

8 июня премьер Болгарии Пламен Орешарский после встречи с американскими конгрессменами сообщил, что распорядился приостановить работы по проекту газопровода «Южный поток». Казалось бы, для нас, австрийцев, в этой новости нет ничего примечательного. Если посмотреть подробнее на структуру, историю и перспективы развития газового рынка Австрии, то станет очевидно, что дискуссии вокруг строительства «Южного потока» имеют для нас свой практический и очень важный смысл.

Наша страна с населением девять миллионов человек ежегодно потребляет около девяти миллиардов кубометров газа, 47% из которых мы покупаем в России, а 38% – в Норвегии. Остальные 15% Австрия покрывает за счет внутренней добычи. То есть Россия – наш важный системообразующий поставщик.

Сейчас мы получаем российский газ транзитом через газотранспортную систему Украины по газопроводам, построенным еще в советское время. У этого маршрута поставки есть два минуса. Первый – это транзитные риски. Ведь все мы помним, как зимой 2009 года во время украино-российского газового кризиса мы не смогли получить почти 90% планируемого объема газа через украинскую ГТС. Второй минус – это технические особенности ГТС Украины. Ведь с момента создания газопроводов во времена Советского Союза они строились по двум направлениям с востока на запад через Украину для поставок газа в Европу. С тех пор газотранспортное наследие, доставшееся Украине после распада Советского Союза, активно использовалось для удовлетворения внутренних нужд Украины через подключение внутренних украинских потребителей. Это привело к существенному снижению технологического потенциала ГТС, который необходим для обеспечения экспорта.

Здесь приведена схема ГТС в том виде, как она была создана в советское время и как ее показывают нам всем теперь.

#{bigimage=826706}

А вот как ГТС Украины выглядит в действительности на сегодняшний день.

#{bigimage=826708}

Нельзя не видеть разницу между двумя схемами – вторая схема отличается разветвленной промышленной сетью, покрывающей территорию Украины. По сути ГТС используется для двух самостоятельных задач: обслуживания внутренних потребителей и реализации экспортного транзита. Вопрос: что из этих задач имеет больший приоритет? История последних лет свидетельствует, что такое обременение экспортных газопроводов сетью внутренних пользователей зачастую приводило к тому, что экспортные обязательства выполнялись по остаточному принципу – на экспорт шло то, что оставалось в хранилищах после удовлетворения внутренних потребностей, и никак иначе.

Отсюда следует вывод, очевидный даже неспециалистам: невозможно грузить на одну систему две важные самостоятельные задачи. В противном случае возникают проблемы, причем проблемы именно технологического характера, к которым порой пытались приписать другие, в том числе далекие от газовой отрасли мотивы. В итоге совершенно очевидно, что двойное назначение украинской ГТС объективно создает риск по обеспечению транзита. Даже неспециалист понимает, что такой системой невозможно эффективно управлять.

Вместе с тем, как должна быть построена работающая на экспорт ГТС, свободная от подобных транзитных рисков, можно видеть на примере газопровода «Ямал – Европа», проложенного по территории Белоруссии. По имеющейся информации, все соединения на данном газопроводе в Белоруссии четко контролируются, и рассмотренное выше двойное применение исключено.

Другие, еще более очевидные, примеры подобного технического решения – это экспортные газопроводы «Северный поток» и «Голубой поток».#{bigimage=826710}

А теперь, если рассмотреть схему газопровода «Южный поток», окажется, что в нем присутствуют все преимущества приведенных выше экспортных трубопроводов.#{bigimage=826712}

И тем не менее мы стали свидетелями кампании, направленной на противодействие реализации проекта «Южный поток».

Предлагаю разобраться, почему это происходит. Еще месяц назад все считали, что претензии к проекту связаны с исполнением норм и требований, прописанных в решениях Еврокомиссии. И я искренне также придерживался такой точки зрения до того момента, когда появилась информация о прямом вмешательстве представителей США во внутренние дела страны – члена Евросоюза. Имеется в виду Болгария!

Приезд в Болгарию группы сенаторов США во главе Джоном Маккейном и официальное политическое заявление посла США в Болгарии Марси Райс переводят дискуссию о проекте «Южный поток» на уровень острой политической риторики. Чем это вызвано? Ставший распространенным ответ – это продолжение политического противостояния и попытка найти рычаг для продавливания политической ситуации на Украине. Можно было бы согласиться с таким объяснением, если не принять во внимание недавние события в деловой жизни Украины. Удивительным образом в середине мая младший сын американского вице-президента Джо Байдена стал членом правления украинской частной газовой компании. Туда же вошел Александр Квасьневский, ранее занимавший пост президента Польши. Теперь понятно, почему США так против «Южного потока» и стараются всеми силами его остановить. Это всего лишь бизнес-интересы верхушки их страны и их транснациональных компаний. И они совсем не стесняются это показывать. Вот так «сторонники» демократии подвергают энергетическим рискам целый регион и отдельные страны, противодействуя не только их экономическому развитию, но и росту благосостояния населения стран Южной и Восточной Европы.

Почему страны Южной и Восточной Европы должны мириться с такой политикой?

Источник: Блог Клауса Варума (перевод с английского)