Выборная кампания осени 2013 года изначально не предвещала ничего нового и обещала стать вполне рутинной с точки зрения планового обновления власти в ряде регионов и муниципалитетов. Ну, разве что вместо прежних двух единых дней голосования в нынешнем году впервые состоится один такой день в сентябре. Однако практика, как обычно, становится гораздо богаче формального закона.
Московский регион в очередной раз движется в авангарде актуальной российской повестки дня
Во-первых, в ряде регионов состоятся досрочные выборы глав регионов, вызванные разными причинами, но обозначающие очевидный тренд на, с одной стороны, предоставление населению скорейшей возможности проголосовать за своего губернатора, а с другой – на активное развитие правоприменительной практики в отношении нового закона о губернаторских выборах. Очень много было дискуссий в ходе его принятия, но говорить об активном участии в самих избирательных кампаниях со стороны различных политических сил пока не приходилось.
Во-вторых, в предстоящий единый день голосования состоятся выборы глав крупнейших субъектов Российской Федерации – Москвы и Московской области. Примечателен и сам факт, что на фоне расширения столицы и активизации согласованного развития Москвы и области впервые происходит и увязка формирования власти в обоих регионах, а значит – сближение горизонтов целеполагания и темпов достижения результатов.
Вместе с тем особый интерес в текущей кампании будут представлять также методы и технологии, которые задействуются в ходе борьбы за голоса избирателей. Во-первых, Московский регион в целом – это центр России, который всегда в той или иной мере задает общие стандарты поведения для всей страны. Во-вторых, именно москвичи и жители Подмосковья в большей степени артикулировали протестные настроения, имевшие место после последних федеральных выборов. В этой связи избрание мэра столицы и губернатора области – реальный шанс для проявления накопленного в этот период оппозиционного политического капитала, но также и индикатор для объективной оценки: чего тогда было больше – обоснованного общественного запроса или анархии и самонадеянной агрессии в отношении власти.
Не нужно имитировать политическую борьбу в виртуальном пространстве, если для этого созданы реальные институты, равно как и контрпродуктивно воспроизводить иллюзии о всеобщей значимости интернет-мемов без сопоставления с насущными проблемами различных социальных групп. Только в рамках универсального электорального пространства можно объективно оценить политическое содержание любой инициативы – иначе все это остается вечным стартапом, проектом без результата, презентацией без искомого контракта.
Обратной стороной такого своего рода «негативного административного ресурса», когда действующая власть помогает оппозиции преодолеть объективные нормативные ограничения и попасть в легальное электоральное пространство, является не столько дисбаланс интересов (ослабляется оборонительный инстинкт власти и укрепляется наступательный ресурс оппозиции), сколько саморазрушение оппозиционных сил.
Ведь основной смысл муниципального фильтра не в создании препятствий, а в стимулировании укрепления политических сил: чтобы занять одну вершину, нужно последовательно закрепиться на всех подступах к ней, добиться малых результатов и претендовать на большие. В противном случае можно надорваться. В частности, в Москве, несмотря на все события вокруг приговора по делу Кировлеса, которые, безусловно, добавили Алексею Навальному общей узнаваемости, практически ничего не привнесено в его электоральный рейтинг на предстоящих выборах мэра: раньше было 8 процентов, теперь стало 9, что укладывается в рамки статистической погрешности.
Что касается роста известности Навального, то, как показывают опросы, он в большей степени ведет к росту недоверия к нему, чем доверия. Так, если 10 дней назад недоверие, отрицательное отношение к Навальному (33%) опережало доверие, положительное отношение (14%) на 19 процентов, то теперь уже на 22 процента (39% недоверие и 17% доверие).
Никто из протестных активистов не сумел пока продемонстрировать реального политического результата: никто не поработал в городском хозяйстве, никто не стал своим депутатом для хоть какого-либо числа избирателей, никто не попробовал привнести эффективность в бюрократическую систему принятия решений. Все хотят сразу стать вершителями судеб, причем сделать это как-то невнятно – вне контекста действующих демократических процедур.
Московский регион в очередной раз движется в авангарде актуальной российской повестки дня. Свою гибкость как политиков продемонстрировали и Собянин с Воробьевым, стимулируя расширение круга своих конкурентов за счет новых игроков. Гибкость смогли продемонстрировать муниципальные депутаты, вынеся за скобки свою политическую идентичность и поддержав выдвижение не всегда близких им претендентов на региональное лидерство. Гибкость придется проявлять и оппозиции, учась разговаривать не только со своими группами поддержки, но и с широкими слоями общества, которое, в свою очередь, не всегда склонно к гибкости в отношении к своим традиционным ценностям и насущным проблемам.