Вообще, вот этот факт, что поп-звездами для утонченной публики с такой безошибочностью становятся люди типа Мацуева, Бартоли или там Ланг Ланга, этого Плющенко от академической музыки, – он весьма занятен.

Когда во время речи помахать рукой, когда закатить глаза, в таком духе

То есть тут можно рассуждать, что те, у кого есть склонность к тому, чтобы быть поп-звездами, они туда и попадают; но тогда придется предположить, что эта склонность каким-то образом прямо коррелирует с внутренними идеологическими особенностями исполнительской манеры, что представляется сомнительным.

Можно зайти с другой стороны и говорить о том, что типа публика дура и оттого выбирает дураков. Но тут есть тонкий момент: все эти люди, которых она выбирает себе в кумиры (за вычетом престарелых паяцев, чешущих с концертами по миру, конечно) – они ведь далеко не лишены технического мастерства и делают свое дело уверенно, ярко, бравурно и так далее. То есть человек, не имеющий какой-то особенной привычки и таланта отличать почерк там, туше, то-се – он решительно не разберет, где ему накладывают полной ложкой, а где экономят, где lossless, а где mp3, что называется. Ну или тут надо скатываться в мистику и полагать, что дура-публика неким образом «чует» своих, со всеми вытекающими вроде имманентных и объективных качеств «дурной свойскости», что нам, рациональным людям, не пристало.

Все это как-то выспренне и ненаучно. А ответ, по-моему, куда проще. Речь опять идет об авторской эмоции.

У всех этих исполнителей, которые становятся поп-звездами, очень характерный, гм, эмоциональный почерк. Он точно такой, каким ему предписывает быть традиция. То есть буквально до децибела, фона и сона он совпадает с тем, как представляет себе эмоцию рядовой поглотитель культуры, которому еще в школе, на уроках хорового пения, учительница сообщала, что для указания на волнение надо сделать акцент, для указания на печаль – опустить голос, в таком духе.

Это такой «имиджевый» подход к эмоциональности. Я полагаю, что какие-нибудь пиар-технологи учат ему политиков (точно не знаю, но странно было бы, ежели бы не учили). Когда во время речи помахать рукой, когда закатить глаза, в таком духе.

Смыслом всего этого действа является тот факт, что личный эмоциональный отклик, который может быть сколь угодно парадоксальным, заменяется нормированным. Таким, какой легче всего считает за нужную эмоцию зритель или слушатель.

Вот тут, с Мацуевыми и Ланг Лангами, происходит то же самое. Ежели взять и послушать то, как Ланг Ланг играет Аппассионату, то там сразу будут заметны очень характерные приемы: зависание на piano, замедления темпа перед финалом особенно аффектированных фраз, очень ровный тон в среднем диапазоне, очень гладкое крещендо. То есть очень характерная риторика нищих духом. Которую не менее хорошо считывают люди, «обученные» в музыкальном тексте слышать прежде всего «эмоцию» и только ее. Естественно, что они реагируют на то, что находят знакомым. (Очень, кстати, характерно, что Ланг Ланга все время сравнивают с Баренбоймом, который, конечно, человек умный и не ему чета, но тоже обладает каким-то очень положительным, сангвиническим эмоциональным строем, из-за которого на его исполнениях того же Бетховена так сладко спится, то есть публика слышит одно и то же там и там, ее распознавание этой самой эмоциональной анемии – оно объективно).

Из этого непонятно, какой вывод следует. Трудно описать словами, чем подлинная эмоциональность отличается от нормированной. Разве что тем, что она есть. Тем не менее, как ее опознать – непонятно. Разве что статистически.

Смешно, но эти все мысли у меня очень четко соотносятся с быковским романом, я пока не пойму, как. Мне кажется, что Быков страдает ровно от этой же самой «эмоциональности-как-положено». Именно поэтому его любит такое большое количество полуграмотных людей. Они как бы видят, что Быков «волнуется» – ну и волнуются вместе с ним. А Быков очень хорошо знает, как надо волноваться. Он себе на этом карьеру сделал.

Надо еще подумать.

Источник: Блог Артема Рондарева